— На кого вы работаете? — спросил Мертон, перегнувшись к нему с соседнего стола.
— На Эрбена Спритлторпа.
— Да ну? — удивился Мертон и крикнул остальным:
— Слыхали? Порп для начала дал этому бедняге Спритла!
Со всех сторон послышался ропот сочувствия. Но люди были слишком поглощены своим делом, и разговоры быстро утихли. Кто усердно стучал на машинке, кто размышлял, хмуря брови и почёсывая голову.
Мертон сказал вполголоса:
— У нас тут не принято разговаривать. Ну, помогай вам бог!
Халлес изо всех сил старался проникнуться образом мыслей Спритлторпа и подделаться под его стиль. На это ушел весь остаток дня, а в пять часов раздался электрический звонок, оглушительный, как сигнал тревоги, предупреждающий о присутствии в доме ночного грабителя. Все отодвинули машинки и, зевая, потягиваясь, протирая глаза, двинулись к дверям.
— Вы на меня не обижайтесь, — сказал Тревельян Халлесу. — У нас есть неписаное правило: в рабочие часы никаких разговоров. Если мы поддадимся соблазну и будем болтать, мы не сделаем заданий к сроку. Это работа большей частью такая нестерпимо нудная, что только железная дисциплина не даёт нам отлынивать от нее. Право, мы все вам очень сочувствуем: знаем ведь, что стряпня Спритла — настоящее рвотное. Ну, как у вас подвинулось дело?
— Знаете, нелегко вникать в ход мыслей такого человека.