Радиотехник подвел его к микрофону и поставил на должном расстоянии.
— Моя фамилия — Джонсон, Уильям Джонсон, — начал этот человек. Он говорил с легким местным акцентом.
Я — здешний фермер, и отец мой здесь хозяйствовал, и дед. Для меня наша деревня достаточно хороша и так. Она не хуже других, пусть остается такой, как есть. Мы не хотим, чтобы сюда пришли чужие и, с благословения совета графства, все перевернули верх дном. У нас есть всё, что нам надо. Если некоторым людям обязательно нужен водопровод и электричество — пусть заводят их у себя, а не у нас!
Под гром аплодисментов он сел на свое место.
— Благодарю вас, фермер Джонсон, — сказал председатель. —Кто следующий? Прошу!
К микрофону подошел другой мужчина.
— Меня звать Альфред Креддок. Я тоже здешний фермер, как и мистер Джонсон. И мне нечего добавить к тому, что здесь говорили мистер Гарстенг и мистер Джонсон. По-моему, они попали в самую точку! И я только хочу сказать, что я с ними вполне согласен. Не хотим у себя никаких новых затей — и баста!
В то время как Креддок шел обратно к своему месту, Чарлтон шепнул Халлесу на ухо:
— Эти двое скупили чуть ли не все дома в деревне.
Третьей выступила у микрофона пожилая женщина, худая и невзрачная в широкой складчатой юбке, напоминавшей одеяния на картинах Берн-Джонса. Она приложила губы к микрофону и стала визгливо кричать в него. Радиотехник оттащил ее и внушительно шепнул: «не кричите, говорите нормальным голосом».