Он опять мигнул технику и заговорил уже другим, елейным тоном, каким говорил всегда во время радиопередач.
— Я должен извиться перед нашим молодым оратором: к сожалению, тут произошли какие-то технические неполадки, и я боюсь, что его последние слова не дошли до радиослушателей.
Из глубины зала направилась к микрофону какая-то молодая женщина, но председатель вовремя проявил находчивость:
— Я предлагаю для передышки и для того, чтобы радиослушатели почувствовали атмосферу этого мирного сельского уголка, не зараженного пороками современной городской цивилизации, спеть хором, как это принято в Плэдберри. Споем какую-нибудь старинную народную песню, которая в здешних местах переходит из рода в род.
Вынырнувший откуда-то сбоку Порп суетливо подбежал к эстраде и ударил камертоном по столу. В передних рядах грянули ту самую веселую песню, которую Халлес уже слышал утром перед трактиром. Задние ряды безмолвствовали.
— Эту мерзкую галиматью сочинил сам Гарстенг, — под шумок сказал Чарлтон Халлесу. — А музыку к ней — кто-то из его приятелей.
Когда песню спели, встал Тэнкрей.
— В заключение выступит оратор, чье имя хорошо знакомо всей стране, чей голос знают миллионы людей, никогда не видевших его: фермер Дедушка Скроггинс.
От бури приветственных кликов загудели балки под потолком, а Уэлтон, воспользовавшись случаем, пропел застольную «Он парень первый сорт».
Скроггинс на мгновенье потупил голову, как бы желая показать, что глубоко взволнован таким неожиданно горячим приемом и волнение мешает ему говорить. Но, быстро обретя дар речи, качал с видом легкого неодобрения: