— И, уверяю вас, — с серьезной миной добавил Мертон, — все, кто читал, говорят, что каждая строчка в ней такая же боевая, как и заглавие.
— А сейчас вы что-нибудь пишете? — спросил Халлес.
— Ну, разумеется. Я всегда пишу. Как только я приехал в Англию (это было в 1933 году, я беженец из нацистской Германии), я сразу же получил читательский билет в Британский музей и начал писать историю английской литературы на английском языке. Конечно, я знал, что в Германии написано много таких книг. Но, кроме того, я за время своих исследований открыл, что по этому вопросу уже имеются книги и на английском языке.
— Не повезло вам! — посочувствовал Мертон. — Но разве можно было это предугадать? Ну, а когда Вы оправились от такого удара, за что вы принялись тогда?
— Видите ли, у меня была в запасе и другая идея: написать научный труд о Гамлете. Я эту книгу давно вынашивал...
— Ага, вынашивали, понимаю! И что же, неужто выкидыш?
— Как это — выкидыш? Не понимаю, что вы такое говорите.
— Это опять шутка, Фриц, — шепнул ему Кэдби.
— Шутка? Ага!.. Ха, ха, ха!
— Ну, и что же ваш труд о Гамлете? — продолжал допытываться Халдее.