— Хорошо. Тезис мой таков: культуру всегда создавала и создает избранная часть общества. Без этих избранных нет и не может быть культуры. Те, кто творит ее и ценит, образуют как бы отдельную экстерриториальную группу среди остальной массы населения. Если культура станет доступна низшему сословию — конец различиям между ним и цивилизованным классом общества. Установится один общий уровень, восторжествует посредственность. В самом деле, от этой именно причины и гибла культура во все времена. Вот я принес вам свои заметки — здесь вы найдете много примеров из истории. Их хватит на три беседы — вторую, третью и четвертую. Первая передача будет, так сказать, введением. В пятой речь пойдет о том, как распространялась гибельная идея равенства, грозящая вытеснить принцип аристократизма, и какие это имело последствия: народное просвещение и тенденция повысить доходы низших классов, а доходы высших классов понизить, обложив их налогом. В шестой и последней беседе мы постараемся внушить слушателям, что если такую тенденцию не пресечь во-время, то люди, которые любят красивые вещи и широкую жизнь, которые обладают наследственной привычкой к постоянному досугу и умеют достойным образом жить в особняках, тонкие ценители изысканной еды и хороших вин, носители традиции блаженной праздности, свято соблюдавшейся несколькими поколениями их предков, — такие люди не будут более составлять обособленную группу, а затеряются в массе. Правильно сказал Гильберт: «Когда всякий может достигнуть чего-то, тогда эти достижения ничего не стоят». И если каждый Том, Дик или Гарри будет понимать разницу между Чиппенделем[14] и дешевкой с Тоттенхэм-Корт-Род, и будет предпочитать шато-неф дрянной кислятине, а Рембрандта — календарю из бакалейной лавки, и станет любителем! балета и театра, и будет читать книги, — как вы тогда отличите людей культурного класса от массы? Следовательно, чтобы сохранить культуру, мы должны сохранить свою экстерриториальную группу. Надо положить конец нынешнему обложению убийственными налогами поместий и доходов высших классов, опасной тенденции уравнять всех. Тех, кто унаследовал замки предков, следует субсидировать, чтобы они могли хранить традицию красивой жизни, которая всегда была неразрывно связана с этими замками. Основа культуры — неравенство. Надо вдуматься как следует в строки, смысл которых у нас умышленно искажается:

Когда Адам пахал, а Ева пряла,

Где тогда были дворяне?

Где? Да нигде! А так как не было дворян, то не было и культуры, одно первобытное варварство. В наше время анархических социальных экспериментов и государств, где все благоденствуют, и так далее, и так далее, миссия Англии — добиться для джентльменов возможности оставаться джентльменами. Если этого не будет, культура погибнет.

Пилгарлик посмотрел в упор на Чарлтона, потом на Халлеса.

— Вам понятны мои аргументы?

— О, вполне, — заверил его Чарлтон. — Вы так ясно все изложили!

— Прекрасно. В таком случае вот вам мои конспекты шести бесед. В исторической части есть ссылки на некоторые книги. Вы легко сможете их достать... Ну, Сент-Пол, теперь все?

— Пожалуй, все, — ответил Саймон. — Каждая беседа — примерно на шесть тысяч слов...

— Да, еще одно, — спохватился Пилгарлик. — Попрошу сохранить мой стиль. Не гонитесь за той «живостью и разговорностью», которую так любят у нас на радио, — знаете, искусственные паузы и всякие словечки вроде «ну, так вот», «так-то!», «гм». Я выработал для выступлений у микрофона слог культурной беседы. Каждая фраза отточена в совершенстве. Сент-Пол, дайте им какую-нибудь из моих старых рукописей, чтобы они увидели, как я пишу. Вы, вероятно, заметили, что я тщательно выбираю слова и строю фразы изящно. Не вижу надобности опошлять свой стиль для выступлений по радио. Когда будете писать эти беседы, старайтесь вспоминать модуляции моего голоса. Ну что, Сент- Пол, больше от меня ничего не требуется? Хорошо, тогда я ухожу. Мне еще надо переодеться — я сегодня обедаю у леди Риппенспир. До свиданья.