— А вот и Саймон, — воскликнул Чарлтон, когда вошел еще один «вершитель судеб».
Заметив Чарлтона, он милостиво кивнул ему и направился к их столику, отстраняя с дороги обступивших его подобострастных просителей.
— Знакомьтесь, это Халлес, — сказал ему Чарлтон. — Мы будем вместе писать для вас лекции о культуре.
— Здравствуйте. А Пилгарлика еще нет? Бывают же нахалы. Мне вовсе не улыбается начать сейчас переговоры со всей этой компанией и прервать их, когда он явится.
Он презрительно оглядел толпившихся вокруг него людей.
— Ладно, можете пока выпивку поставить здесь. Мне надо сперва провернуть одно дело, а потом я займусь вами, — громко сказал он, обращаясь ко всем сразу.
Писатели ринулись к столику, чтобы возложить жертвоприношения на алтарь, а Саймон повернулся к Чарлтону и снизошел до легкой улыбки.
— Ну, как там работает ваша колбасная фабрика? Опять Гарстенг мне голову морочит: хочет состряпать для радио серию бесед о современной поэзии. Чтобы другие поэты выступали по двое и вели спор о поэзии, а он, видите ли, будет выступать во всей серии. Я ему говорю: в таком случае с тебя комиссионные — меховое пальто для моей жены. А он уверяет, что этак ему от всего этого дела будет чистый убыток. Ну, да мне очки втереть не так-то легко, я знаю, что не за деньгами он гонится, а за славой. Так пусть платит, чёрт его дери, или обходится без славы. Я ему так и сказал. Мне здорово попотеть придется, чтобы всучить такую программу кому-нибудь из клиентов, которые оплачивают рекламу... Ага, вот и Пилгарлик. Алло, Уолли, знакомьтесь: это мистер Чарлтон и мистер Халлес — они будут писать ваши лекции.
Пилгарлик смерил обоих своими свиными глазками и поздоровался небрежным кивком.
— Угощайтесь, — любезно предложил Саймон, указывая на бутылки, поставленные перед ним просителями. — Ну-с, приступим. Назвать эту серию мы решили «В защиту культуры». А теперь вы разъясните Чарлтону и Халлесу основную идею.