— Это почему же? — удивился Крымов, у которого с именем Цесарского были связаны хорошие и теплые воспоминания.
Костя пододвинулся поближе к больному и принялся было рассказывать о своем начальнике, как раздался стук в дверь и в комнате появился сам Цесарский.
Он направился к Крымову, широко расставив руки, словно собирался заключить его в объятия.
— Как это ужасно! Как это нелепо! — восклицал он на ходу. — Надо же, чтобы это случилось именно сейчас! Что говорит врач?
— Приказал лежать пять дней.
— Ну вот, видите, как нехорошо, — продолжал Модест Никандрович, суетливо усаживаясь в кресло. — Мне от души вас жаль. Кстати… Я ведь пришел вас поздравить! Угадайте-ка, с чем!
— Не берусь…
— Я только что слышал разговор… Уже подготовлен приказ! — проговорил он, понизив голос. — Организуется новое конструкторское бюро — бюро по конструированию геолого-разведывательных подземно-движущихся машин… Бюро, которое станет заниматься разработкой вашей идеи! И вы будете начальником этого бюро…
Крымов надеялся, что в институте ему предоставят возможность работать над своей машиной, но для него большой неожиданностью было сообщение о том, что для этой цели организуется целый отдел. Ему, молодому инженеру, оказывалось высокое доверие.
Вот почему добродушно улыбающийся Модест Никандрович, сообщивший это радостное известие, показался Олегу Николаевичу необыкновенно милым и близким.