— Замечательная работа! — проговорил он, хитро улыбаясь.
Дверь отворилась, и в кабинет вошел молодой конструктор, ближайший помощник Павла Павловича.
— Замечательная работа! — повторил Ольшанский, обращаясь к только что вошедшему конструктору.
Инженер удивленно посмотрел на него. Трудно было поверить, что Ольшанский, человек бесконечно скромный, хвалил собственную работу.
— Конечно замечательная… — подтвердил Павел Павлович, — какие могут быть сомнения?
— А я и не сомневаюсь! — воскликнул математик. — Вы только поглядите! Ведь это же монументальный труд! Его мог создать лишь человек, много лет знакомый с той областью техники, о которой здесь идет речь.
— Вот это-то и удивило меня больше всего… — начал было молодой конструктор, но Ольшанский перебил его:
— Ничего удивительного нет. Труд принадлежит человеку, действительно знающему в совершенстве эту область техники, а… не мне. Опозорили вы меня, товарищи, — грустно продолжал Ольшанский. — Посмешище из меня какое-то сделали. Вчера слышу разговор: речь идет о формулах, будто бы выведенных мною, а я этих формул и не выводил. У меня закралось подозрение, решил проверить, и вот видите, как нехорошо получилось… Я не хочу, чтобы мне приписывали чужие заслуги! Придет время, будут у меня свои, может быть, не менее значительные.
— Так что же это за чертовщина! — воскликнул Павел Павлович, хватаясь за синюю папку.
— Почерк какой-то странный… — проговорил он, внимательно рассматривая загадочную рукопись. — Словно ребенок писал! Обратите внимание, какие кривые буквы!