— Должны.
— Так почему же вы так холодно относитесь к ним, называете их «фантазиями»?!
— Прежде всего, я не отношусь «холодно», — отвечал Трубнин. — Вам это кажется… Я просто не уверен, что ваш проект завоюет право на жизнь. Я не могу интересоваться всем сразу. Хорошо работает лишь тот, кто не разбрасывается, кто целиком и до конца отдает свои силы одному делу. Вы же, насколько мне известно, не поставили целью заниматься только проектом…
— Я вас не понимаю… Откуда вам это известно?
— Натуры, подобные вашей, склонные к поэтическим взлетам, легко загораются различными идеями и — вы меня простите — не всегда доводят их до конца…
Хотя Трубнин, видимо, понявший, что обижает молодого инженера, смягчил затем тон, Крымов ушел немного расстроенный.
Он был настолько поглощен своими мыслями, что не обратил внимания на небольшую группу людей, собравшихся, несмотря на дождь, возле афиши, приклеенной к стене. Между тем стоящие у афиши, среди которых был и механик Горшков, провожали его взглядами, полными любопытства.
— Он самый, — заявил Горшков. — Я с ним знаком.
— Гордый он, что ли? Почему отвернулся, проходя мимо нас?.. — спросил у механика высокий человек, стоявший рядом.
— Странно вы рассуждаете… — ворчливо ответил Горшков. — Может быть, он занят важными мыслями, ему не до нас…