Работающие над машиной не возразили Бате, хотя и имели на этот счет другое мнение. У них были собственные планы.
Рабочий день подходил к концу. Постепенно утихал шум станков. То там, то здесь в просторном помещении сборочного цеха гасли электрические лампочки.
К Горшкову подошел конструктор Катушкин.
— Я опять к вам, Пантелеймон Евсеевич!
— Наверное, новые синьки принесли…
— Нет, нет… Я пришел к вам с просьбой. Несколько дней назад вы дали мне кусок круглого железа диаметром в тридцать пять миллиметров. Сейчас мне нужен кусок, какой-нибудь отброс… диаметром в сорок.
— Это не дело, товарищ инженер, — заворчал Горшков. — Конечно, кусочки железа не представляют какой-либо ценности. Вон у нас сколько лежит их! Все равно убирать нужно. А все-таки непорядок… Зачем вам железо?
— Видите ли… тут есть одно дело. Как бы вам объяснить, — путано начал Катушкин. — Одним словом, для небольшого опыта. Не идти же мне из-за маленького кусочка на склад и не выписывать целую болванку!
— Это было бы уже безобразие, — сурово заметил Пантелеймон Евсеевич, подозрительно глядя на конструктора.
Выбрав подходящий кусок железа и завернув его в газету, Катушкин удалился. Он сильно торопился и потому не заметил, что следом за ним идет Горшков.