— Может быть… — начал как-то загадочно Буранов, — может быть в приказе указать, что одновременно… ну как бы это Выразиться… работа продвинулась…
— Не надо, Василий Иванович, — взмолился Миша. — Такой приказ будет смешон, да его и не составишь так, чтобы он не противоречил элементарной логике. Получится так: с одной стороны, человек плохой — нарушил дисциплину, а с другой, он хороший — помог своим проступком общему делу. Пусть приказ будет только о взыскании.
Буранов поднялся из-за стола и, подойдя вплотную к студенту, взял его за обе руки.
— Сейчас я хочу сказать вам несколько слов не как начальник лаборатории своему подчиненному, а как человек человеку… Спасибо вам… было столько неудач, разочарований… Быть может, еще один, совершенно пустяковый толчок, вроде откладывания испытаний на один день, свалил бы меня. Я имею в виду свое зрение… Спасибо!
* * *
— Рассказывайте подробно, — тоном, не допускающим возражений, проговорила Люда, за руку увлекая Мишу в глубину парка.
— Все в полном порядке, представьте себе! — весело отвечал Миша. — С сегодняшнего дня можно считать, что разработка аппаратуры закончена. Потрясающие результаты!
— А как было дело?
— Очень просто. Отплыли в море. Буранов отдал распоряжение готовиться к испытанию. Ну… тут произошла небольшая задержка: кабель, соединяющий гидрофон с новым анакустором, оказался испорченным. Устранили. А затем, когда снова включили аппарат, то все увидели на экране совершенно отчетливый рисунок морского дна. Вот и все.
— А выговор в приказе по институту кому готовится? — вдруг негодующе спросила Люда.