— Так это же к результатам сегодняшнего испытания никакого отношения не имеет! Насколько я понимаю, вы интересуетесь главным образом испытаниями, спокойно ответил Миша.
— Скажите, Миша. Вы очень обиделись на Буранова, за то, что он… одним словом, я имею в виду выговор.
— Нисколько! Я ведь, действительно, нарушил дисциплину. Полез в воду исправлять кабель без разрешения начальника.
— Исправлять? — Конечно, а что же еще? Разве можно обижаться на Буранова, да еще в такой день? Ведь это же…
— Понятно, — перебила Люда, садясь на скамейку. — Все ясно… — она жестом пригласила Мишу сесть рядом. — Теперь рассказывайте более подробно, как было дело.
— Четкость изображения — потрясающая! Виден мельчайший камешек! А ведь глубина, где остановился лагерь Буранова, — огромная! Смотрю я на Буранова и думаю: ведь ему-то не виден так отчетливо, как нам, победный результат его многолетней работы, — начал Миша, все более увлекаясь.
Но девушка перебила его.
— Миша! — проговорила она. — А ведь я… признаться, ожидала, что вы первым делом начнете хвастаться своей самоотверженностью и геройством! Думала, что будете жаловаться на несправедливость начальника… Может быть, следовало подождать еще? Но видно не стоит. И так ясно. Мне ведь уже все известно, что происходило сегодня на белом катере. До мельчайших подробностей известно.
Миша улыбнулся и промолчал.
— Было время, когда мне казалось, что вы думаете главным образом о себе, о своем геройстве и своих обидах, — тихо продолжала девушка. — А теперь… Может быть, вы действительно хороший?… Настоящий?…