— Бросьте, Владимир Александрович! — продолжала Конева. — Далеко вам еще до старости! Что вы! Задору у вас — хоть отбавляй… Вот послушайте, что я вам скажу. Вот видите этот журнал. В нем существует заметка о том, что за границей приступили к строительству машины, подобной вашей. Ну, может быть, не совсем такой, это вы уж сами разберетесь. Но, понимаете, обидно! Неужели им удастся осуществить раньше, чем нам?
Витовский нахмурился, взял в руки тонкую тетрадь с золотистой обложкой и принялся ее перелистывать. Капли дождя падали на лоснящуюся бумагу.
Они распрощались, и Витовский медленно стал подыматься по лестнице.
Вот наконец рабочий кабинет. Широкий письменный стол, заваленный книгами и чертежами. Удобное кожаное кресло. На стенах висят всё те же картины и фотографии. Одна из них изображает момент окончания сборки путеукладчика «Вперед».
Витовский подходит к сильно увеличенной фотографии и начинает ее пристально рассматривать.
Он видит себя в окружении нескольких ближайших помощников. Внизу находится четкая, выведенная каллиграфическим почерком надпись: «Владимиру Александровичу Витовскому — на добрую память о нас и о славном дне окончания работы».
Дальше следуют подписи.
«О славном дне…» — проносится в голове Витовского. — О дне, который принес мне славу… А сегодняшний день? Да только ли сегодняшний?…»
Витовский садится в кресло. Неотвязные, мучительные мысли владеют им.
Да, то был день, принесший ему славу. Но сколько тяжелых дней напряженного труда предшествовало ему! Сколько было неудач, взлетов, падений… Как цеплялся он за малейшую возможность улучшить свою машину, ускорить ее окончание… А что же получилось теперь?