— Сигналы стали еле слышны… Последнее, что мне удалось разобрать: «…зажаты… скале… координаты…» И это все…
Геворкян медленно приподымается из-за стола и твердой походкой направляется к выходу. Он тщательно прикрывает за собой дверь кабинета.
***
Затихло жужжанье мотора, и в кабине подземной лодки наступила напряженная тишина.
Корелин включает радиоприемник и начинает настраиваться. Он внимательно прислушивается. Лицо его становится бледным от напряжения, на широком лбу выступают капельки пота.
Но все усилия были напрасны. До лодки теперь достигали лишь необыкновенно слабые, совершенно неразборчивые сигналы. Одно время Корелину казалось, что он разобрал несколько слов, но еле слышимое попискивание морзянки вскоре совсем потонуло среди монотонного шипения радиоприемника.
— Всё, товарищи… нас не слышат, — совсем тихо проговорил Корелин, снимая наушники.
— Может быть, мы их не слышим, а они нас слышат? — осторожно заметил Богдыханов.
— Гм-м… — произнес Гога таким тоном, из которого следовало, что этого не может быть.
Снова включается мотор, и кабина наполняется гулом. Судорожно дергается лодка, своим корпусом пытаясь вырваться из каменных объятий. Бесконечно долгим кажется это время. Хрустящим треском отдается в кабине борьба крепчайшей стали с камнем.