А я задумался над тем, что он мне рассказал, и действительно не заметил, как на дворе завыли сирены.
«Ну и что ж такого, что тревога! Разве ты впервые ее слышишь?» говорю ему.
Петя встает и начинает ходить по комнате.
«Я все-таки пойду, — говорит он. — Не могу я его оставить одного, без меня ему будет трудно. Сегодня намечается небольшой опыт… Возможно, что все обойдется благополучно».
Я не стал его задерживать, и он ушел.
Тогда мне было трудно сразу во всем этом разобраться.
Действительно, положение серьезное! Нужно как-то повлиять на Богуцкого, помочь ему.
Подумав немного, я решил твердо: необходимо немедленно пойти в штаб и там объяснить положение дела.
Когда я вышел на улицу, бомбежка была уже в полном разгаре. Высоко в безоблачном небе гудели вражеские самолеты. Лунная, с заморозком ночь немного успокоила мои нервы, но тяжелое предчувствие, появившееся у меня вскоре после ухода Пети, оставалось.
Быстрым шагом направился я к расположенной вблизи танковой части, где мне могли бы дать машину, и уже через несколько минут ехал в ней по направлению к городу.