Вы не думайте, что в этом самом приборе не было предусмотрено такое устройство, чтобы, значит, управлять молнией, после того как она вылезет. Ничего подобного! Специальный радиопередатчик был сделан для этого. У него, значит, такая волна, что захватывает электрический шарик и гонит его в соответствующем направлении. Ну, вроде как ветер — мыльный пузырь! Только вот в тот самый момент, про который я вам рассказываю, работало это устройство еще ненадежно, так сказать требовало некоторого усовершенствования. Потому это так и получилось…
Сейчас мне даже трудно сообразить, сколько времени продолжалась вся эта история. То, понимаете, молния к нам приближается, то удаляется. То появляется, представьте себе, над самой головой. «До каких же пор, — думаю, — это безобразие будет продолжаться? Тут наши ученые находятся. Не могу же я допустить, чтобы они рисковали жизнью! Надо принимать меры…»
Выбрал я момент, когда молния находилась сравнительно далеко, но явно, так сказать, намеревалась вернуться обратно, и… решился. «Пусть, — думаю, — я погибну. А жизнь ученых все-таки дороже. Почему, — думаю, — и мне не пострадать за науку, раз такое дело…»
Хватаю я, представьте себе, лежавшую рядом саперную лопату, выскакиваю и бегом… прямо к огненному шарику.
— Товарищ комендант! Что вы делаете? — слышу, кричат сзади. — Вернитесь!
Подбегаю к молнии. Этак шагах в трех от нее замахиваюсь лопатой… И что же вы думаете? Отлетает… в сторону!
Отлетела значит, остановилась. Смотрю — опять направляется к укрытию! Ох, и зло же меня взяло!
«Да что же это ты, — думаю, — снова лезешь? Хоть ты и высоконаучное явление, а все же обыкновенной лопаты боишься!»
И опять, значит, к ней.
Что тут было, товарищи! Все присутствующие выставили головы, чтобы лучше видеть это зрелище. Петр Сидорович мне потом объяснял, что такого ни одному ученому, ранее изучавшему шаровую молнию, не могло даже присниться.