— Четкость изображения — потрясающая! Виден мельчайший камешек! А ведь глубина, где остановился катер, — огромная! Смотрю я на Буранова и думаю: ведь ему-то не виден так отчетливо, как нам, победный результат своей многолетней работы, — начал Миша, все более увлекаясь.
Но девушка перебила его.
— Миша! — проговорила она. — А ведь я, признаться, ожидала, что вы первым делом начнете хвастаться своей самоотверженностью и геройством! Думала, что будете жаловаться на несправедливость начальника… Мне ведь уже известно, что происходило сегодня на белом катере. До мельчайших подробностей известно.
Миша улыбнулся и промолчал.
— Было время, когда мне казалось, что вы думаете главным образом о себе, о своем геройстве и своих обидах, — тихо продолжала девушка. — А теперь… может быть, вы действительно хороший… настоящий?..
— Возможно, — буркнул Миша, вычерчивая на песке каблуком своего ботинка замысловатую кривую линию.
— Чем вы недовольны? Может быть, вас все-таки омрачает будущий приказ?
— Вообще неприятно, конечно…
— В таком случае, могу сообщить под большим секретом: директор института решил ограничиться словесным внушением, учитывая, возможно, вашу молодость. Завтра вызовет и будет отчитывать. Приготовьтесь к этому.
— Ладно, — равнодушно ответил Миша.