— Подождите минутку, товарищ Дорохов, — вмешалась в разговор Люда. — Сейчас я узнаю, что за машина.
Люда быстро подошла к маленькому полевому радиопередатчику, стоявшему прямо на полу, и, опустившись перед ним на колени, принялась вертеть ручки настройки.
В дверях появился Афанасий Кондратьевич.
— Давно бы пора… — пробурчал он, остановив свой взгляд на работающей радистке. — Музыку-то прекратите… Мешать будет, — добавил Афанасий Кондратьевич, обращаясь неизвестно к кому.
— Не надо, пусть играет. Слышимость хорошая, — проговорила Люда, надевая наушники.
Горшков неодобрительно посмотрел на пластинку. Бодрая музыка явно не соответствовала его мрачному настроению.
— Пить хочу… просто умираю… Хоть немного воды осталось? — произнес он через некоторое время, косясь на большую бутыль для воды, стоявшую в углу палатки.
— Только на самом дне. Не больше чем по одному стакану на брата, — сухо заметил один из сотрудников экспедиции, отрываясь от книги.
— Может быть, сейчас и разделим, а? Как вы думаете? — продолжал Афанасий Кондратьевич. — Машина уже подходит. Будет через час. Разделим?
Несколько голосов неопределенным тоном высказало одобрение, и бутыль с остатком воды была извлечена из угла. На ящике-столе появились стаканы. Получив порцию воды, Афанасий Кондратьевич залпом осушил стакан и принялся вытирать платком свое красное лицо, лоснящееся от пота.