Старший наблюдатель Никита Степанович Летягин работает на кордоне Карапырь четыре года. Он вырос в здешних лесах и хорошо знает зверей и их повадки.
— Я шел зимой, — рассказывает он, — по берегу Малой Лабы. Вскоре я заметил след оленя. Через несколько десятков шагов появились следы восьми волков. Оленья тропа была обрызгана кровью. По следам на снегу видно, было, что волки погнали оленя к реке. Олень забежал в воду. Часть волков перешла на другой берег, а часть осталась на этом берегу. Олень пошел вниз по течению, не разбирая, где буруны, где камни, В местах, где сближался намерзший у обоих берегов лед, волки попробовали схватить оленя, «танцевали». Весь снег тут был истоптан волчьими следами. Олень шел по быстрине километра четыре. Там на реке стоял балаган старателей. По воде стлался дым. Олень не испугался дыма и около балагана выскочил на берег, а волки повернули назад.
Один из младших наблюдателей вспоминает похожий случай:
— Это было на Третьей роте зимой. Стояла лунная ночь. Начали брехать собаки. Я вышел из балагана, смотрю: к моей кочевке, куда был загнан, скот, мчится ланка. Она просунула через ворота голову и шею: видно, хотела проскочить за ограду. Со мной была собачонка, она подняла лай. Ланка покружилась и бросилась дальше. Следом из лесу выбежал волк и снова погнался за ней.
Никита Степанович продолжает:
— Как-то летом и шел по тропе выше кордона Черноречье. Сел передохнуть, начал закуривать, слышу — сзади кто-то мурчит. Я обернулся: и нескольких шагах за моей спиной стоит медведица с двумя медвежатами. На морде — пена. Медведица подвигается ближе и ближе, то поднимается на дыбы, то падает на все четыре лапы. Я взялся за ружье, и тогда она ушла.
В августе я встретил перед вечером в кустарнике куницу-желтодушку. Тут же были две маленькие куницы. Они играли, прыгали, ловили жуков. Маленькие, — заметив меня, быстро поднялись на пихту, а старая куница побежала кустами: стала отводить.
В другой раз я видел, как ветер свалил пихту. Потом на моих глазах к этой пихте подкралась куница и начала выбирать из дупла пчелиные соты. Она, должно быть, раньше знала, что тут мед. Это была куница-желтодушка.
У другого младшего наблюдателя также было немало интересных встреч.
— Я видел на реке Дамхурц, — говорит он, — старую выдру с двумя маленькими. Выдра ныряла, как рыба, в большом затоне. За ней нырял один выдренок, а другой сидел на карче. Они меня заметили и ушли в карчи. Это было, зимой, в декабре.