Мы ввели у себя зубро-бизонов. И это совершенно правильно. На нынешней территории заповедника жил кавказский зубр. Он погиб. Теперь мы прежние зубровые места пока населяем зубро-бизонами. Но будет время, и у нас появятся зубры, выведенные из гибридов зубра и бизона. Вернется к новой жизни уже вымерший вид. Природа Кавказа в этом случае будет обогащена путем восстановления свойственного ей в прошлом местного вида, без которого она была бы все же не в полной мере типичной, обедненной. И если приспособление зубро-бизонов к новой для них высокогорной обстановке требует «жертв», нарушает естественный режим ряда лесных полян, то это оправдано конечной целью.
Но вместе с тем, Кавказский заповедник и с научной и с хозяйственной точек зрения заслуживает того, чтобы его биоценоз в целом был полностью сохранен.
Кавказский заповедник сравнивают с Иеллоустонским национальным парком в Соединенных Штатах Америки. Это неверно. Прежде всего, наш заповедник ставит перед собой большие научные и народнохозяйственные задачи в области изучения, сохранения и преобразования природы в интересах человека. Наоборот, уже в самом государственном акте об учреждении Иеллоустонского национального парка записано, что он создается только «как общественный парк и место для удовольствия и полезного развлечения». Никакой научной работой Иеллоустонский парк не занимается. Он является местом туристских прогулок состоятельных людей. Не удивительно, что когда-то наводивший страх на первых поселенцев огромный серый медведь-гризли выродился в Иеллоустонском парке в постоянного посетителя мусорных ям и жалкого попрошайку.
Кавказский заповедник — не американский зоопарк, превращенный почти в цирковой аттракцион. Наш заповедник — это огромный массив настоящей могучей природы, более богатой и интересной, чем иеллоустонская.
— Мы не прерывали научно-исследовательской работы во время войны, — с гордостью говорит Леонид Иванович. — В свете Закона о пятилетнем плане восстановления и развития народного хозяйства СССР мы наметили ряд тем, определяющих направление научно-исследовательской работы в заповеднике. Среди них особенное значение имеет изучение влияния изменения биотопов на распространение и численность диких животных. Это очень важный вопрос. Он тесно связан с восстановлением и увеличением поголовья. Во время войны боевые действия велись на значительной части территории заповедника. Это вызвало серьезное изменение экологической обстановки, В Восточном отделе заповедника по Большой Лабе, в верховьях Малой Лабы и Уруштена, в районе Белореченского перевала и лагеря Холодного гитлеровцы вырубали леса, делая завалы, вытаптывали и скармливали вьючным животным и скоту травянистую растительность. В этих районах продолжительное время не стихали стрельба и шум, связанный с присутствием большого числа людей. Звери переместились. Численность многих видов уменьшилась. Очень сильно повлияли на снижение поголовья размножившиеся за время войны волки и другие хищники.
Мы провели после войны приблизительный учет наиболее ценных диких животных. Оказалось, что только от руки человека погибло не меньше тысячи серн, кабанов, оленей и туров. А сколько заедено хищниками, пало от заболеваний!..
— Большой ущерб нашему хозяйству причинили фашисты и в другом отношении. Они сожгли метеорологические станции и дома, где жили наблюдатели. У нас почти не осталось транспорта. Сожжены или подорваны мосты и самые важные участки троп. Все это требует исключительно большой восстановительной работы. Наши ближайшие задачи — расширение посевов для искусственной подкормки, закладка новых солонцов, охрана диких животных и истребление волков, сохранение лесов и восстановление их в местах вырубок. И, конечно, одна из важнейших научно-теоретических и научно-практических первоочередных задач, — заканчивает Леонид Иванович свой рассказ, — это восстановление, полная ингабитация зубра в Кавказском заповеднике.
Гузерипль — Хамышки, 28–29 июня
Опять я еду, теперь уже домой…
Широко раскрыты мои глаза. Они глядят и не наглядятся на грозную и нежную красоту отвесных каменных стен, синих бездонных ущелий, рек, клубящихся пеной бурунов, лесов, словно откинувшихся назад в стремительном беге с кручи, и чуть затуманенной бирюзовой голубизны самых далеких далей…