— Так вы сейчас его и пробуете. Мы на нем всегда жарим. Он приятнее постного масла и никогда не застывает. Вот посмотрите.
Ульяна Филипповна вышла и через минуту вернулась с литровой стеклянной банкой прозрачной маслянистой жидкости: это было, в сущности, чистейшее буковое масло, а не медвежий жир.
…После ужина я расспрашиваю Кузьму Федотовича о здешних местах, где он вырос, о том, что ему приходилось интересного наблюдать во время своих выходов в горы.
В светлом круге лампы четко выделяется энергичное лицо Шабло, с коротковатой верхней губой, открывающей в постоянной скупой полуулыбке белые зубы, чуть широкое в нижней челюсти и с твердым подбородком. Серые глаза, спокойно и смело глядящие из-под падающих на лоб темнорусых волос, и суховатый, с горбинкой и четким вырезом ноздрей нос еще больше подчеркивают общее выражение энергии и силы на его лице.
Кузьма Федотович, — охотник сызмала и первоклассный стрелок, — был на фронте автоматчиком, снайпером, наводчиком противотанкового орудия, воевал под Сталинградом и Курской дугой, дошел до Праги и Берлина. Он три раза тяжело ранен и имеет много боевых наград.
Семья Шабло — семья советских богатырей. Восемь братьев Шабло были на фронте Отечественной войны: четыре отдали жизнь за родину и четыре вернулись орденоносцами.
Рассказ наблюдателя Шабло
— Границы нашего Западного отдела проходят по горе Фуко, Лысому хребту, вдоль ледников реки Фишт, у истоков реки Березовой, по горам Большая Чура и Амуко-Аул, реке и горе Бзыч, реке Головинке и над самым Бабук-Аулом.
Это большой, богатый зверем, особенно турами и сернами, и ценным лесом район. Сколько здесь было зверя до войны, могу пояснить на примере. В 1937 году на перешейке между горами Фишт и Оштен, возле альпийского озера Псенодах, во время учета я видел стадо серн в 360 голов, на следующий год — 427 и еще через год—562 серны. А в 1940 году — я был тогда вместе со своей женой — стадо выросло уже до 675 голов.
В этот обход жена моя хотела поймать маленького джейраненка. Она была в красной кофточке и с красным платком на голове. Серны обступили ее кругом на крутом скате. Сначала расстояние до них было метров тридцать. Но скоро, гоняясь за сернами, жена незаметно для себя очутилась в самой середине стада. Идет за серненком и зовет его, как домашнего козленка: «Кизю, кизю», а серны придвигаются все ближе и ближе, а потом окружили ее плотным кольцом, как баранта, заняв площадь по каменьям гектара в два.