Поднимаюсь к хребту по южному склону. Всюду высохшая серая трава на корню и зонтичные, высотою больше чем в рост человека. Среди сухой травы краснеют на оголенных ветках примороженные ягоды шиповника. В траве шныряют быстрые зеленые паучки. Вот пробежали две полевки с травинками во рту и скрылись в норе под корнями бурьяна.
Иду опушкой соснового леса с примесью пихт, горного клена и осины. У молодых широколиственных деревьев обглодана кора на стволах и обгрызены нежные концы веток: здесь были олени. На старой разлапой сосне золотятся в солнечных лучах паутинки. Солнце хорошо греет, и кажется, что сейчас лето. В пихтах стучит дятел. В блеклоголубом небе парит сокол.
В стороне от Оленьей тропы, по которой я иду, среди соломенно-желтой мертвой травы то тут, то там бурым пятном выделяется круглая полянка — точо́к, вытоптанный оленем во время рева.
С заснеженных вершин дует холодный порывистый ветер. Под его ударами гудят стволы сосен и кленов. Шумят и ропщут, пригибаясь, вершины деревьев. Но пролетит ветер — и снова тихо и тепло. Спокойная тишина стоит над горами и в глубоких ущельях.
Над черно-зеленой щетиной низкорослых сосен и пихт поднимаются голубые мшистые скалы, похожие на остатки полуразрушенных колонн. В трещинах камней топорщится зеленая трава и пылят желтым огнем какие-то очень мелкие альпийские цветы. За этими скалами мысок пересечен неширокой, но очень глубокой щелью. Перейти через нее нельзя: по другую сторону расщелины — крутой обрыв в причудливых изломах голубовато-серых и коричневых каменных глыб. Вершина его покрыта шапкой сосен. Это крепи, где держатся серны.
Посредине мыска зияет в каменной толще воронкообразный колодец глубиной в пятьдесят-семьдесят метров. Старожилы называют его «Котлом». С большим трудом взобравшись на изогнутый ствол нависшей над Котлом сосны, я заглянул в него: внизу чуть брезжил свет, пробиваясь сквозь отверстия в отвесной осыпи. Тут же, рядом с зевом Котла, в густом переплетении можжевельника, в камнях — нора куницы: на черном перегное у входа — ее следы.
Возвращаюсь по теневому склону, по рябым его снегам. Снег лежит большими лучевидными кристаллами у самых корней травы. Вокруг следы оленей, серн, волка и медведя. Под тяжелой медвежьей лапой снег сильно сдавлен и заледенел. Особенно много следов серн. На прогалинах, в чаще рододендронов снег плотно утоптан десятками копыт и испещрен янтарными пятнами.
В глубине долины дрожит синяя дымка озона. Заходит солнце. Небо в бледноголубых и жемчужно-розовых тонах. По горам, переплетаясь, медленно ползут полосы синих, черно-коричневых и зелено-бурых теней. Подножья гор окутаны сизой мглой. На вершины падают багряно-золотые отсветы.
Тегеня, 22 ноября
Утром вышел с коллектором Василием Александровичем Дементеевым в горы. Небо заволокли свинцово-серые тучи. Накрапывает дождь.