Мы взобрались на крутой отрог Дудугуша. В десятке шагов от нас, в частом дубняке послышался легкий шорох, затем заглушённый топот. Через несколько секунд — снова шорох и топот чуть дальше.
Быстро проскользнув по звериной тропе через заросли, мы очутились на открытой поляне. Шум шел отсюда.
На поляне темнеют овальные вмятины четырех лежек. Мы вспугнули оленей. Прошлогодняя трава на местах лежек, несмотря на холодную и сырую погоду, согрета телами только что вскочивших животных. На траву обронены светлорыжие шерстинки: олени сейчас линяют. Возле лежек видны следы еще трех оленей. Эти олени стояли, может быть, паслись. Лежки расположены не вплотную, но неподалеку одна от другой. Сухая листва по пути бегства оленей взбита и обнажает черную, землю. На тропе и на сучьях деревьев рыжеют клочья оленьей шерсти.
В лесу пусто и голо. Молодой травы еще нет. На полянах желтеют первоцветы. Здесь около тысячи ста метров, выше Гузерипля — на пятьсот метров и Киши на триста метров. На этой высоте каждые десять метров вверх или вниз означают разные сроки для роста зелени и цветенья. Вот алыча: она вся усеяна чуть приоткрывшимися почками, из которых выглядывают, словно белые горошины, еще не развернувшиеся цветы. А в каких-нибудь пятидесяти метрах ниже алыча уже в полном цвету.
Спускаемся с хребта в долину Киши.
Охотники уже возвратились на зоологическую станцию. Из облавы ничего не вышло. Гай выгнал дикую козу, а волк, как утверждают очевидцы, стоял в это время за оцеплением, в скалах, и с удовольствием наблюдал сумасшедшую скачку перепуганной косули.
Наблюдатель Кишинского кордона Николай Филиппович Жигайлов, с которым я познакомился сегодня, рассказал мне о двух любопытных случаях взаимопомощи среди диких животных: один из них — пример совместной борьбы с тяжелыми стихийными условиями и другой — охоты сообща.
Зимой этого года он встретил двадцать шесть ланок. В стаде был почти все молодняк, годовички. Они шли по очень глубокому снегу. Головная ланка с большим трудом пробивала в сугробах дорогу. Когда она уставала, то, отойдя в сторону, пропускала мимо себя все стадо и становилась ему в хвост. Ее сменяла следующая ланка. Так, поочереди, они сменялись все.
В прошлом феврале он и два других наблюдателя, спускаясь о хребта, наткнулись на следы шести ланей и шести рысей. За каждой ланью шла рысь. По кровавым пятнам на снегу видно было, что все олени ранены рысями.