в 7-й день псалом 82 до стиха 5

Таким образом в праздник кущей было три различных пения псалмов, соответственно трем родам жертв. 4) В праздник обновления (Иоан. 10, 22) установленный Иудою Маккавеем по случаю возобновления храма, при жертвоприношениях ежедневно в продолжение 8 дней праздника пели египетский галлел. 5) В день очищения особенного пения не было. Вероятно что только при обыкновенных жертвах левиты пели обыкновенные псалмы, а время вхождения первосвященника во святое святых провождалось в благоговейном молчании, прерывавшемся только звуком колокольчиков на первосвященнических одеждах. 6) В первый, день нового года не полагалось галлела, а пелся псалом 80 «радуйтеся Богу». Если же первый день года приходился в пятый день недели, когда и по обыкновенному положению надлежало петь этот псалом, то его повторяли дважды, раз при обыкновенной жертве, другой при прибавочной, притом последний раз начинали пение с 6-го стиха. При вечерней жертве пели псалом 29. Если первый день года приходился в субботу, пелись псалмы только нового года.

Нужно заметить, что пение псалмов никогда не начиналось прежде связанного с жертвоприношением обряда возлияния вина на жертвенник. У раввинов высказывается такое правило: «никто не поет, разве после приношения вина, потому что пение возможно только в радости сердца; посему и в храме не пели иначе, как разве при жертвоприношении и именно после излияния вина, которое веселит Бога и людей (Суд. 9, 13)». Трактат tamid (7) так описывает процесс жертвоприношения: «когда первосвященник хотел приносить жертву, то приходил к ступеням храма вместе с саганом (praefectus), становившимся справа… приносили жертвенное вино и саган становился подле рога алтаря, держа утиральник. Два жреца, стоя у трапезы тука, трубили между тем на двух серебряных трубах, за тем проходили и становились при кимвалисте, один с правой стороны, другой с левой. Когда первосвященник наклонялся для возлияния вина жертвенного, саган делал знак утиральником, и кимвалист ударял в кимвалы и левиты начинали петь»[82]. Что касается места певцов во храме, то они стояли при восточных воротах двора священников, где были сделаны подмостки для царя[83]. В 1 Хр. 25, 2 говорится, что Асаф или хор его пел под непосредственным руководством царя,— для чего, конечно, хор должен был занимать место близ царя. Только в праздник кущей, при пении псалмов восхождения, левиты становились на ступенях восхождения, как назывались ступеньки на всходе между мужеским притвором и женским, у восточных ворот. Ступени возвышались на пол локтя каждая, а по числу равнялись количеству псалмов восхождения, 15[84].

Кроме храмового употребления священных песней, древнееврейское предание упоминает еще об употреблении их вне храма. Так на вечери пасхальной евреи пели галлел египетский и большой. Египетский галлел пели по частям после второй чаши и после четвертой — чаши благословения или хваления. Кто оставался за столом до пятой чаши, тот должен был встретить ее пением большого галлела. Галлел начинаем был председателем, который вместе с тем предлагал присутствующим чашу с вином. Эти предания подтверждаются свидетельством Нового Завета о тайной вечери. Евангелие говорит, что на этой вечери пели (Матф. 26, 30). Как председатель вечери, Иисус Христос первый, совершает благодарение, т. е. поет стихи галлела, на которые конечно ученики по обычаю отвечают «аллилуя»; далее когда Иисус Христос приглашает пить чашу всех: пийте от нея вси, то здесь нужно разуметь четвертую чашу, чашу благословения, от которой, по иудейскому обычаю, не мог отказываться никто, даже женщины и дети. Но после этой законной чаши благословения Иисус Христос отказывается от следующей чаши свободной, не предписанной обычаем[85]. Но тем не менее великий галлел, заканчивавший вечерю, был пропет апостолами сообща: и воспевше изыдоша… Древность пения за пасхальною вечерею указывает еще пророк Исаия (30, 29). При обыкновенных пиршествах пели только псалом 23: «Иегова пастырь мой» пред вкушением пищи[86]. Особенные песни также назначались для путешествующих в Иерусалим с начатками плодов. Входя в ворота города, путешественники, имея впереди себя свирельщика, пели слова: «ноги наши стали в воротах твоих Иерусалим». Подойдя к горе храма, каждый должен был возложить на плечи ношу с начатками плодов и петь 150 псалом. При вступлении пришедших в притвор, священники встречали их пением псалма 30 «вознесу тебя Боже мой», а пришедшие отвечали: «исповедую пред Иеговою Богом, что я вошел в землю, которую Иегова клялся дать отцам нашим»[87]. Еще к псалмам, употреблявшимся вне богослужения в ветхом завете нужно отнести: α) псалом 21, надписанный при появлении зари — это благодарственная утренняя молитва, общая как для служителей храма, так и для всего народа; β) псалом 69, надписанный hazkir в воспоминание, или по халдейскому перифразу: ad recordandum usum thuris; полагают, что его пели во время зажжения светильников и ежедневного каждения священников, которое конечно, не проходило без молитвы; γ) псалом 81 «Бог стал в сонме Божием». В этом псалме находят отношение к синагоге и полагают, что его пели судьи во время заседаний, на что указывает и надписание этого псалма в халдейском перифразе: ad laudandum pro sedentibus judicibus ordinariis, qui incumbunt testimonio legis[88].

Вообще нужно сказать, что псалмы и молитвы ветхозаветные никогда не читались, а пелись или покрайней мере произносились речитативом[89]. О певучести древних семитов могут свидетельствовать нынешние арабы, у которых все занятия сопровождаются припевами, а отсутствие голоса или неумение владеть голосом считается величайшим нравственным недостатком.

II. Вопрос об устройстве древнееврейских музыкальных инструментов принадлежит к самым трудным вопросам библейской археологии. Тогда как египетская археология имеет на древних памятниках в самых отчетливых рисунках полное, не оставляющее места недоразумениям, устройство местных музыкальных инструментов, древнееврейские памятники ограничиваются одними названиями инструментов, потерявшими притом от времени определенный смысл. Один и тот же термин у одних толкователей означает один инструмент, у других — другой, совершенно противоположный, у третьих считается каким-либо особенным музыкальным термином, а не названием инструмента. Оттого в исследованиях этого рода требуется большая осторожность, а рисунки, предлагаемые например Кирхером[90], Люсцинием[91] и друг., скопированные с наших флейт, гитар, гуслей, без объяснения причин подобных образцов, скорее мешают делу, чем помогают. Надежная почва для исследования устройства еврейских инструментов откроется только тогда, когда мы будем рассматривать устройство еврейских инструментов при свете ясных рисунков, сохранившихся в катакомбах египетских. Подобное изучение еврейских инструментов в связи с египетскими считаем возможным, потому что, при продолжительном пребывании евреев в Египте и потом при постоянных сношениях с ним, евреи не могли не испытать на себе влияния египетского искусства и принести из Египта в обетованную землю какие нибудь другие музыкальные инструменты, а не те, которыми пользовались египтяне. Тоже самое говорит нам сходство в названиях и общем определенно известном устройстве некоторых инструментов египетских и еврейских. От этих сходных главных черт мы имеем право, по законам простой интерполяции, заключать к сходству в неизвестных чертах. Об инструментах еврейских многих вместе говорится: 1 Хр. 16, 5. 25, 1; 2 Хр. 5, 13. 23, 13. 34, 12. Пс. 150. Рассматривая эти названия, мы можем разделить инструменты на струнные, духовые и ударные:

1) Остов или ящик для струнных инструментов делался из дерева елового или кипарисового; оттого св. Писание, говоря об инструментах струнных, часто обозначает их термином инструментов деревянных[92]. Соломон для своих струнных инструментов привозил из Индии дерево almugim или algumim[93]. Хотя LXX толковников не считают это слово специфическим названием дерева (ξυλα πελεκητα дерево обделанное ), но большинство других толкователей указывают здесь особенный вид дерева. Вульгата переводит: дерево thya, род кипариса; Лютер — черное дерево. По другим здесь разумеется камедь. Талмудисты переводят коралловое дерево, имея в виду его драгоценность. Но все эти переводы не могут быть приняты потому, что названные деревья для музыкальных инструментов не употребляются. Гораздо более вероятно мнение Гезениуса[94], который производит algumim от арабского члена al и gumim сандальное дерево, именно вывозимое из Индии и самое удобное для устройства инструментов. Что касается струн, то, подобно египтянам, евреи никогда не знали струн металлических, а приготовляли их из льна или из кишек овечьих и сухих жил.

Самый употребительный из струнных инструментов был киннор. Это был инструмент деревянный[95], в форме треугольника[96], натянутый в длину жилами животных, откуда, по некоторым, вышло самое название его[97]. Число струн полагают различное: шесть[98], десять, двадцать четыре[99] и даже сорок семь[100]. Флавий полагает, что на этом инструменте играли при пособии смычка πληκτρω[101], но это можно допустить в кинноре малострунном, а многострунные издавали звук при помощи пальцев. Этим объясняется противоречие между 1 Сам. 16, 23. 18, 10. 19, 9, где говорится, что Давид играл на кинноре непосредственно рукою, и приведенным свидетельством Флавия. Некоторые археологи, в намерении возвысить значение искусства греческого, под именем еврейского киннора разумеют греческую лиру. Вилькинсон видит греческую лиру в руках семейства патриарха Иакова, за которое он принял одну из групп древней египетской живописи[102]. Но уже одни костюмы этой группы, как свидетельствует Розеллини, ясно показывают жителей Греции. Кроме того, инструмент, который здесь держит в руках quasи-Иаков, имеет мало общего с лирою греческою. С другой стороны те немногие особенности киннора, какие указаны в Библии, греческой лире принадлежать не могут. Тогда как у киннора еврейского количество струн 3, 6, 8, 10, 20, 24, греческая лира имела четыре струны; Терпандр прибавил еще три струны, и хотя был наказан за то эфорами, однако его семиструнная лира вошла в общее употребление и до Пелопонесской войны позволялось играть только на семиструнной. Второе доказательство употребления у евреев греческой лиры находят в том, что на монете, чеканенной Симоном Маккавеем (по некоторым чтениям даже: Самуилом) на оборотной стороне представлена трехструнная лира с подписью: по случаю освобождения Иерусалима[103]. Но α) здесь указывается лира трехструнная, следов. не собственно греческая; β) при внимательном исследовании медали оказалось, что она была перечеканена; именно под буквами самаритянскими заметны латинские те же, которые встречаются часто на медалях императора Траяна, голова которого изображена и здесь под лирою[104]. Таким образом медаль в настоящем ее виде принадлежит не Симону Маккавею, а Симону Баркохбе, который в царствование Адриана, через 16 лет после Траяна, имел огромный успех в возбужденном им народном восстании, и след. присутствие греческой лиры на медали такого позднего времени не имеет значения.

Если таким образом киннор не может быть представляем в форме греческого инструмента, то родственное отношение его к египетской арфе не подлежит сомнению. По исследованиям Яблонского[105] в коптском переводе Библии слово киннор переводится всегда чрез древнеегипетское слово tebouni (копт. член tе и оипи ) арфа. Такое значение слова tebouni сделалось несомненным с тех пор, как это слово прочитано на всех памятниках, имеющих в своем составе арфистов. Монтфокон[106], Виллото[107], Лякроз[108] считают эту этимологию Яблонского непоколебимою. Таким образом коптский переводчик считал еврейский киннор древнею египетскою арфой. У ефиоплян арфа прямо называется именем еврейского царя, mozanc David[109]. Прибавьте к этому, что как у евреев, так и у всех народов, Давид представляется всегда с арфою, а не с каким либо другим инструментом[110], обстоятельство, которого не объясняют археологи, но которое однако же не могло быть случайным. Наконец, мы не хотим считать случайным того обстоятельства, что, по древней египетской легенде, начало арфе положено у людей хищных и воинственных, которые, обращаясь постоянно с луками, заметили, что при стрелянии натянутая веревка лука издает такой или другой звук, смотря по степени напряжения лука. Между тем по библейскому рассказу инструмент музыкальный, изобретенный Иувалом, потомком убийцы Каина, среди племени хищников, был именно киннор, корень которого kur значит именно пробить, ранить, отсюда евр. mechora, греч. μαχαιρα меч. Таким образом языческая мифология, варьируя библейское предание о первых музыкальных инструментах, говорит об арфе то, что в Библии сказано о кинноре. Уже то одно, что это соображение объясняет непонятное на первый раз сближение музыки — благороднейшего из искусств с хищническим потомством Каина, должно дать вес приведенному сопоставлению. Отсюда же объясняется и постепенный переход малострунной арфы в многострунную. Хотя по легенде Ценсорина[111] первоначальная арфа имела как лук одну только струну, но в действительности она в таком виде не могла оставаться, но, удерживая остов лука, постепенно наполняла свое промежуточное пространство струнами. Во время Флавия киннор имел десять струн, а при Иерониме уже 24. Впрочем в Египте и в Иудее при увеличении арфы новыми струнами не выходили из употребления, и прежние малострунные, так что те и другие с течением времени представили как бы особенные виды музыкальных инструментов. В настоящее время на памятниках египетских открыты следующие виды арф или кинноров: арфа трехструнная, арфа четырехструнная,— эти экземпляры арфы изображены на памятнике таким образом, что между струнами и ободом обыкновенно проходит голова музыканта; таким образом их носили на шее; арфа пятиструнная, шестиструнная, семиструнная, постепенно увеличиваясь в объеме, не надеваются на плечо или шею, а имеют подставки, на которых ставятся при игре. Особенно замечателен экземпляр семиструнной арфы, сопровождающей хор слепцов, открытый на памятнике Алабастрона, представляющий самый элементарный вид инструмента по своей простоте; полагают, что эта арфа действительно была сделана из лука. Арфы семиструнная и десятиструнная открыты между памятниками Фив; двенадцатиструнная (две), открытая в гробнице Рамзеса IV в руках двух священников, играющих божеству смерти; пятнадцатиструнная — замечательна по своим богатым украшениям и особенно по величавой и очень искусной позиции исполнителя; двадцатиструнная, оригинал которой, между прочими украшениями, заключает на своей вершине голову, как догадываются фараона этого времени. Для объяснения этого последнего сюжета, египтологи, закрепляясь библейским свидетельством[112] о царе, стоящем во главе оркестра, полагают, что в Египте вместе с жрецами заправляли хором и цари[113].

С киннором имеют близкую связь и даже иногда смешиваются след. инструменты: α) киннир. Как показывает сходство в названиях, здесь идет дело об однородных инструментах; но так как они цитируются один при другом[114], то несправедливо будет их смешивать. Можно думать, что киннир был позднейшим инструментом, и, если допустить связь его с киннирою греческою, то это был инструмент печальный, употреблявшийся в дни плача[115] тогда как киннор издавал звуки веселящие сердце[116], β) Китрос, ассирийское произношение киннора, встречающееся только у Даниила[117], γ) Самбук — также встречается только у Даниила[118],— греческое имя арфы ςαμβυκη. Атеней[119], Витрув[120] и Фест[121] изображают его в форме Λ с четырьмя струнами и острыми звуками. Климент Алекс.[122] приписывает происхождение его Троглодитам, другие — Финикийцам и подоб. Самбук вообще был малых размеров киннор, употребляемый женщинами. δ) Симфония,— также позднейший вид арфы, упоминаемый Даниилом[123], имела форму дуги с тремя струнами[124]. Еще в 16 веке арфа этого имени употреблялась при скрипке, как некоторый род бассо. Впрочем с другой стороны с подобным именем zampogna в Италии и в Малой Азии в настоящее время известна волынка[125]. ε) Наконец одним только Даниилом упоминается еще писантерим или псалтирь[126]. Отличие псалтири от киннора состояло в том, что вместо обода служил здесь звучный ящик, по отверстию которого проходили струны двойные, или тройные, по р. Абрагаму в числе 10, приводимые в движение помощью пальцев или смычка[127]. Кроме евреев, псалтирь употребляли Египтяне, Ассирияне, Арабы и Греки, что наглядно можно видеть из самой этимологии ее имени. Псалтирь происходит от древнего арабского слова santir гусли; в Египте это арабское имя произносили с коптским мужеским членом pisantir, а в Греции еще с особенною мягкою флексиею pisanterion или звучнее pisalterion, а по сокращению psalterion. К последнему образованию копты прибавили еще новый член и читают ныне pipsalterion[128]. По свидетельству Даниила, Ассирияне и Евреи называли этот инструмент pisanterin или phisanterin. Сличая все эти изменения, а также свидетельство Климента александрийского[129], находим, что псалтирь получила свое начало между потомками Исава, откуда она перешла в Египет, а отсюда в Ассирию и Грецию, как показывает коптский член pi, удержанный ассириянами, вавилонянами и греками. Наконец из Греции, получивши некоторое изменение в своем устройстве, псалтирь перешла назад в Египет. Но, заимствованная у пастырей, псалтирь не получила санкции в Египте и употреблялась только народом, и на памятниках нигде не встречается, Виллото[130] думал было видеть псалтирь на древних скульптурных изображениях Египта, но впоследствии оказалось, что открытые им инструменты к древней псалтири не имеют отношения. Даже в настоящее время копты употребляют псалтирь неохотно, предоставляя ее христианам и евреям. По своей форме нынешняя santir египетская представляет усеченный по вершине треугольник; поверхность ящика прикрыта легкою доскою с отдушинами: к левой стороне приделаны колки для наматывания струн, а на правой — недалеко от центра кобылка, как у скрипки. Струны, по большей части металлические, ударяются смычком, имеющим на верхней стороне наконечник из слоновой кости. В таком виде псалтирь употребляется и у китайцев под именем chê[131].