- Я не играю в карты.
- Молодые девицы с их полувоздушными талиями, которые легко бы могли поколебать добродетель и самого старого анахорета и которых наши новейшие трубадуры, с их феодальными мандорами, верно уподобили бы очаровательным феям, танцующим при луне и чуть-чуть приклоняющим мураву легкими и стройными их ножками; одушевленная кинетозография, излияние сердца, остроты, шутки, игры, живые картины, дипломатика,- одним словом, есть тысяча средств приятно рассеяться на вечеринке, и особливо на такой, какова эта.
- Но я не знаком с хозяином, любезнейший!
- Зато я короткий приятель в доме,- отвечал молодой человек,- член одного семейства; и, как я уже сказал вам, хозяин и хозяйка - люди прекраснейшие - будут более чем рады, генерал, если вы их обяжете вашим посещением.
- Благодарю за честь, любезнейший! - отвечал генерал,- однако ж я лучше ворочусь домой и почитаю Библию: я остановился, кажется, на одиннадцатой главе Книги Бытия, и еще в первый раз в моей жизни. Ах! почтеннейший, рано или поздно, а все-таки надобно приняться за Библию.
Вельский захохотал почти во все горло…
- А который вам год, генерал?
- Да вот уж, брат, с прошлых заморозков стукнуло за половину пятого десятка.
- "Аще в силах - и восемьдесят" - сказано в этой же самой книге,- продолжал Вельский с насмешливою улыбкой.- Рано же вы, генерал, хотите отретироваться из-под знамен наслаждений жизни… Но не об этом дело; я знаю, что искушать пустынника есть только напрасный труд; впрочем, как бы то ни было, я неотступно зову вас на вечеринку. Вы встретите там несколько таких предметов, которые, ей-ей, будут в силах вскипятить в вас стынущую от уединения кровь; и клянусь вам - всем, чем вы хотите,- что светленькие и черные глазки той красивой головки, которую вы там увидите, могут, не хуже гальванизма, привести в движение все нервы даже у самого мертвеца и - говорю по совести - должны решительно вскружить и вашу голову.
- Соблазнитель!…- воскликнул генерал, улыбнувшись в свою очередь.- Перестань, греховодник! - продолжал он,- хоть ты и резов на слово, но как бы то ни было, любезнейший, а я все-таки пойду домой, дочитаю одиннадцатую главу Книги Бытия и потом, оградись крестным знамением, лягу спать,- и верно засну, с божиею помощью.