— А вы чем занимаетесь? — полюбопытствовал в свою очередь и я.
— Теньер, батенька, в своем роде.
— Художник?
— Во, во, во… vous avais raison[1]. Позвольте уж отрекомендоваться в полной комплекции: Иван Петров Толстопяткин. Можно сказать, ношу аристократическую фамилию — двойную: предполагается, что мои славные предки ознаменовали себя толстыми пятками, то есть, надо полагать, частенько удирали на них от голода и холода…
Сопровождая почти каждое слово своей речи все той же чарующей наивной улыбкой, художник вдруг остановился и опять тревожно взглянул на часы, которые показывали теперь без четверти одиннадцать.
— А знатному потомку все-таки жутко… — проговорил он, словно в раздумье.
— Как это «жутко»? — переспросил я машинально.
— Изволили ехать по улочке? — прохладно?
— Да, сегодня порядочный мороз.
— Так вот роковой час наступает…