— Позвольте… гг. Максимов, Буренин…
— Гм! Максимов… — замялся он несколько. — Ну, этот любит больше описывать «пьяных солдатиков». Так, впрочем, что же? Ведь и это интересно-с; ведь надо же и эту сторону русского человека осветить. Да, наконец, у каждого имеется своя специальная струнка-с. Что же касается г. Буренина, то пример его может послужить вам лучшим ободрением: он даже прямо заявил, что выехал «с легким сердцем». Нечего затрудняться и вам.
Дай, думаю, сделаю последнюю попытку.
— Г. Немирович-Данченко… — слабо сказал я.
— Пожалуйста, не говорите мне ничего о моих сотрудниках! — ужо запальчиво возразил редактор:- мне не приходится хвалить их самому… Словом, вы должны ехать — и конец разговору.
Скромность моя была окончательно побеждена.
— Ну куда же я поеду? — спросил я только.
— Куда хотите: на Дунай, в Париж, в Америку, в Африку… в Австралию, наконец, — не все ли равно?
— Но какое же отношение будет иметь… например, Австралия к настоящей войне? — вытаращил я изумленно глаза.
— Ах, боже мой! как «какое»? Вы можете сообщать нам, что думают о ней, положим, папуасы… Ведь это, батюшка, в высшей степени интересно и оригинально. Наверно, г. Миклухо-Маклай поможет вам самым обязательным образом. Я ему, впрочем, напишу.