— Только позвольте мне иногда пользоваться им у вас, пока я живу здесь, — прибавил доктор.
— Ну?.. и взаболь?! — радостно вскрикнул старик, как бы не вполне доверяя еще словам жильца.
Он, однако ж, уже любовно взвешивал тем временем ружье на ладонях своих растопыренных рук и с минуту молча, с нескрываемым восторгом посматривал то на возчиков, то па доктора.
— Ну-у!.. удружи-и-ил! Вот так уж удружи-и-ил! Не знаю, как звать-то тя по имени-отчеству? — проговорил наконец Балашев, отвешивая постояльцу низкий поклон.
Матов назвал себя.
— Вот так удружи-и-ил, Лев Миколаич! — повторил хозяин, снова кланяясь. — Ну, благодарим покорно! Никогда я вам эвтого не забуду… заслужу! Уж так заслужу тебе, што… и-и! мое почтение.
Старик осторожно переложил ружье в левую руку, а правую как-то размашисто протянул доктору.
— Вечерком зайдите ко мне, так я вам и все принадлежности к нему вручу, — равнодушно сказал Матов, очевидно, не придававший никакого значения своему нечаянному поступку.
Он, впрочем, очень охотно пожал здоровенную, мозолистую руку хозяина и молча пошел к крыльцу.
— С Микиты Петровича теперь, по-настоящему-то, надоть бы лычки, — лукаво заметил один из возчиков.