— Постараюсь пригодиться и я вам в другой раз, — ласково заметил Матов, вставая и трепля старика по плечу. — Спасибо, хозяин!
После непродолжительных совещаний Авдотья Никитична накрылась красным платком и отправилась в путь. Доктор торжествовал теперь, уверенный, что его письмо дойдет, по крайней мере, по назначению. Тем не менее он сидел как на иголках, дожидаясь возвращения хозяйской дочери. Прошел, однако, час, а ее все но было; убежало еще полчаса — все нет. Наконец, когда на двор залегла уже темная ночь, Лев Николаевич невольно вздрогнул, услышав скрип отворяемой наружной двери и шорох торопливых шагов в сенях. Это действительно возвратилась Авдотья Никитична.
— Ну что?.. Благополучно ли сходили? — не дал ей Матов даже переступить порога.
— Кабы знала я, так ни за что бы не пошла; лучше и не посылай в другой раз, — сердито ответила девушка, запыхавшись от скорой ходьбы. — Евгения Александровна таку мне гонку за тебя дала, што я просто со стыда у ней сгорела… На вот, читай… писулька тебе, — прибавила она, неловко доставая из-за ворота рубашки запечатанную черным сургучом записку. — Все тут тебе прописано.
И Авдотья Никитична, наскоро передав доктору принесенный ею ответ, тотчас же ушла, с явным неудовольствием хлопнув за собой дверью.
Лев Николаевич мельком взглянул на адрес записки, кратко гласивший: «Г. Матову», — и с лихорадочным нетерпением распечатал ее, как будто дело шло о его жизни. Действительно, содержание этой «писульки» было не совсем обыкновенно. Хотя доктор и мог ожидать от ее автора какой-нибудь новой эксцентричной выходки, но то, что прочел теперь Лев Николаевич, поразило его самым неожиданным образом. Вот что ему писали:
«Милостивый государь, честный ответ на честный вопрос обязателен и по-моему. В силу только этого я отвечаю вам. Впрочем, ответ мой будет немногословен. Вот он: попросите вашего уполномоченного обратиться завтра за необходимыми условиями к лекарю здешней женской больницы Августу Карловичу Зауэру, которого я, со своей стороны, избираю свидетелем. Он занят все утро до четырех часов, а с этого времени будет ожидать до позднего вечера помянутого визита.
Готовая к услугам вашим Е. Белозерова.
Примите, милостивый государь, к сведению, что я стреляю мастерски».
Матов решительно не хотел верить своим глазам, пробегая этот категорический ответ, так смело набросанный мелким, но твердым, почти мужским почерком.