— Я должен предупредить вас; молодой человек, что я, прежде всего, люблю откровенность… полную откровенность, — заметил его превосходительство, неторопливо скрестив на груди руки и вытянув немного вперед ноги.
— Я тоже, изволите видеть, — снова поклонился доктор.
— Ну вот и прекрасно! — ласково сказал генерал, которому заметно понравился непринужденный вид Евгения Петровича. — Мы поговорим дружески. Не стесняйтесь, пожалуйста, что я в полной парадной форме, а вы в вицмундире, — бойко прибавил он, заметив, что Любимов пристально смотрит на его звезду, — я сейчас только с обеда и не успел еще переодеться. Вы знаете… Светлова?
— Ваше превосходительство, старика или молодого?
— Молодого… который здесь школу открыл.
— Знаю, ваше превосходительство; это, изволите видеть, мой бывший товарищ по гимназии, — отозвался доктор.
— Вы… хорошо его знаете? — спросил генерал и стал чистить ноготь об ноготь. — Что это за господин, скажите?
— Светлов совершенно порядочный человек, ваше превос…
— Нет-с, не то, — быстро перебил генерал Любимова, сделав нетерпеливое движение, — мне не это нужно. Я бы желал, чтоб вы на этот счет были так же откровенны со мной, как были откровенны с madame Рябковой… — прибавил он, пытливо и зорко прищурившись на доктора.
Евгений Петрович вспыхнул, как порох; по негодующему выражению его лица не трудно было догадаться, что он глубоко возмущен чем-то без особенной видимой причины. Любимов не вдруг ответил на слова старика.