— Ты что же лежишь-то? — иди к заседателю: ночью, что ли, пойдешь?
— Да ты, Нюрочка, сама-то куда шествуешь?
— Не бойся, не (провалюсь, па десятой-то улице не очужусь…)
— Да не-ет; чайком бы ты меня напоила…
— В гости идешь, да еще и чаем-то тебя пои… Идти, так теперь идти, а то и совсем не пущу!
— Ну-ну, вот ужо помоюсь да оденусь — и пойду…
Отец Николай трещит диваном, делая вид, что встает.
Попадья молча уходит. Через минуту на крыльце раздается ее сердитый голос: «Аксинья! Неси самовар — как скипит, в горницу да ладь чашки: я сичас ворочусь; только к Андреевым схожу на минутку…»
— Так вот видите оно как… — ворчит его преподобие, напряженно прислушиваясь к этим звукам и вяло соображая что-то: — ах, чтоб тебя кошки легали!..