— Да тебе чего у заседателя-то делать? Благочинный он, что ли, что ты первый к нему с рапортом-то полезешь?
— Все же начальство гражданское… как это ты не понимаешь?
— Ты же у меня пониманье-то пропил, беспутный! Да ступай ты, ступай… Сегодня я целовальницу видела: заседатель-то у них еще и водки-то не брал; он, говорит, и в рот-то ее не берет совсем… К ним вчера его писарь, которого он с собой привез, заходил выпить, так сказывает…
— То-то, Нюрочка, и я слышал, что хороший, говорят, человек: надо сходить…
— Ты поди да с сестрой-то его шашни и заведи: он тебе пулю в лоб-то и посадит! — хохлы ведь эти сердитые бывают…
— Ну уж, Нюрочка, и пулю в лоб! — еще раз обижается отец Николай.
— А ты думаешь, за эти дела-то по голове гладят вашего брата?
— Ну! в моем-то сане?.. чего опять выдумала… чудная ты!
Отец Николай еще раз задумывается, сравнительно, даже очень сильно задумывается, правда, над вопросом, не настолько ученым, как два первые, по во всяком случае — над любопытным вопросом: можно ли, точно, человеку в его сане посадить пулю в лоб?
Попадья собирается идти.