Джентльмен. Вчера видел. Или не вчера — уже и дням счет потерял. Но сегодня все красное. Даже в море не вода, а кровь. (Облизывает распухшие потрескавшиеся губы, потом дико смеется, как сумасшедший). А может, это кровь тех, кто утонул?
Танцовщица. Что вы говорите, какой ужас! Все равно я вас не слушаю. (Дрожа всем телом, отворачивается).
Джентльмен (мрачно). Хорошо, не буду. (Закрывает лицо руками). Боже, как же болят глаза! Как горит горло! (Шмыгает носом. Пауза. Вдруг он поворачивается сердито говорит): Зачем тогда просили поговорить, если не слушаете?
Танцовщица. Я же не просила говорить о крови. И о той ночи тоже.
Джентльмен. Хорошо, тогда я молчу. А если захотите — говорите с ним. (С усмешкой показывает на МАТРОСА).
НЕГР не слышит — он мурлычет себе под нос и следит за акулами. Длинная пауза. Плот медленно покачивается. Солнце палит.
Танцовщица (переходя на крик). О это безмолвие — я его не вынесу! Говорите же, говорите о чем угодно, только говорите! Я не должна думать! Не должна.
Джентльмен (с сожалением). Извините, милая леди. Боюсь, что был с вами груб. Я сам не свой, даже голову потерял. Ведь столько солнца и моря! Странно все это. А какая слабость — ведь мы так давно не ели, да и воды во рту тоже давно не было. (С тоской в голосе). О, только бы воды!
Танцовщица (падает на плот и колотит по нему кулаками). Ну, пожалуйста, не надо о воде!
Матрос (резко прерывая песню и поворачиваясь). Вода? У кого вода? (Облизывает пересохшие губы распухшим языком).