Маргоська пошла за водой, но, выйдя из сеней, едва не упала, так худо ей стало на морозе.
Прислонясь к столбу, она долго стояла, тяжело дыша, пока не пришла в себя. С большим трудом она принесла ведра с водой, через силу приготовила завтрак. Но сама уже ничего не ела. Колики ее схватили такие, что она не могла устоять на ногах. Пришлось лечь. Она сказала Зосе, что нужно по хозяйству, легла на соломенный тюфяк и больше уже не вставала.
Зося сначала плакала, чтобы заставить мать подняться, но когда увидела, что это не помогает, сама стала хозяйничать. Она вспоминала, что и как делала мать, и повторяла это изо дня в день, напрягая свои хрупкие силы.
Тяжелые ведра девочка не могла дотащить и носила воду в горшке. С дровами она иной раз полдня возилась, пока их не расколет. А делала она все без указаний матери, хотя всякий раз, принимаясь за стряпню, подходила к постели и спрашивала:
— Мама! Что вам сегодня сварить?
— Вари, что хочешь… — всегда одинаково отвечала мать.
— А вы опять не будете есть, как и вчера?..
— Не приставай ты ко мне, не приставай…
Мать отворачивалась лицом к стене.
И Зося готовила по своему разумению, жалобно поглядывая на постель.