— Господи помилуй! И что за мужики эти Сатры! — засмеялся старший, Вавжек. — Возят, пилят, продают, никому не дадут попользоваться… Подумаешь: хозяева или еще кто, а на самом-то деле — только дети своей матери.
— А ты кто? — крикнул Ромек.
— Вавжек, будто ты запамятовал, что был моим крестным?
Мужики у костра захохотали.
Смречаки подошли к ним и, грея руки, продолжали чесать языки, подшучивая над тремя братьями.
— Женись, Михал! Поклонись матери в ноги и проси…
— Меня проси, меня! — смеялся младший. — Я для тебя похлопочу… Такую тебе девку сосватаю старательную, что матуся твоя живо станет бабкой — и полгода не пройдет после свадьбы… Право!
— Вы, парни, так подгадайте жениться, чтобы друг дружке быть сватами!
Смех доносился на лесопильню и терялся в грохоте и шуме.
Сатры молча выслушивали насмешки, а зло срывали на работе. Доски, сброшенные с пилы, так и свистели в воздухе. Визжала пила, вторя свисту, водяное колесо заглушало скрежет и мерно, однообразно всплескивало.