— Не видать… Будто бы поссорились они со старым Хыбой.
— Ох, увязла она, как муравей в смоле, — не приведи бог!..
— Бедность у них, куска хлеба нет.
— И не говорите!
— А тут еще работай на чужом поле.
— Вот я всегда и толкую, — говорит Ягнеска, — лучше уж мыкаться в людях, чем построить себе хату на чужой земле, а потом отрабатывать, точно барщину какую…
— Так не она же строила, а покойник, ее муж…
— А что толку? Он и сам помер раньше времени, и ее оставил с девчонкой да с Юзком…
— Ну, не будь Юзка, давно бы они с голоду померли. Малый изо дня в день с возчиками ездит, так хоть сколько-нибудь заработает. А Хыба…
— И не поминайте мне про него! — прервала Сатрова. — Тут, тут у меня жжет, — ударила она себя кулаком в грудь, — как только подумаю о нем. Вот ведь старый чорт, будь он проклят! Вот ведь… вот… уж я и не знаю, как его назвать! Все моего Михала сбивает: «Да женись ты! Да не слушайся мать…» — право, так! А Михалэк до того прост: чуть взойдет в хату, все мне и перескажет… А то однажды Янтка поймал возле костела и давай его уговаривать насчет женитьбы!.. И что ему до моих детей?! Ведь вот пес! Вот кровосос!.. Лучше бы за своими смотрел! Я так ни в чьи дела не мешаюсь… Но давно бы встала его лесопильня, если б не мои дорогие детки. Они и бревна возят, и пилят изо дня в день, а он только деньги загребает… На это он мастер. Ого! Считать, да загребать, да копить!.. А что он имеет от своего богатства? Много ли он земли прикупил? Насилу на своей пробавляется. Не будь у него лесопильни…