— Да в чем же сознаваться? — воскликнул с тоской Никита.
— Это дело твое! — ответил холодно Пинкертон. — Моя обязанность заключается в том, чтобы предупредить тебя в том, что все улики против тебя. Тебе никто не поверит, что ты не виноват, а следовательно, от тебя самого зависит чистосердечным признанием уменьшить наказание.
Видя, что кучер не отвечает, Пинкертон добавил:
— Поверь, что тебе не удастся воспользоваться ни одной краденой вещью. Даже тогда, когда ты отбудешь наказание. За тобой будут следить самым тщательным образом…
Но тут речь его вдруг оборвалась.
Лицо кучера вдруг побагровело, глаза налились кровью и он, выпрямившись во весь свой рост, крикнул громко:
— Не был я вором да и только! Судите меня, хоть вешайте, а я знать не знаю вас! Убирайтесь к черту, я и отвечать-то вам не буду! Хоть жилы из меня вытягивайте, ироды, так и по мне все равно!
— В таком случае мне не о чем с тобой и разговаривать!
— произнес холодно Нат Пинкертон.
И, обернувшись к конвойным, он приказал: