— Теплая одежда… — О'Кейли точно осенило. Это был луч надежды, возможность согреться, спастись от леденящего холода, становившегося с каждой минутой непереносимее. Мороз захватывал дух, острыми иголками покалывал легкие, трепал все тело страшной неуемной дрожью; руки и ноги коченели все больше, пальцы с трудом можно было разжать.
И вот судьба посылала не спасение, нет — об этом О'Кейли не смел думать, — но по крайней мере отсрочку. Но что было делать? Принять участие в этой звериной схватке и кулаками и зубами отстаивать свое право на жизнь? Это было почти безнадежно в том состоянии, в каком были они с Мойком, с окоченевшими руками и ногами, обессиленные борьбой и ураганом.
Счастливый случай пришел им ка помощь. Сверху, очевидно с платформы вагона, раздался зычный голос сержанта Пирса, человека с пудовыми кулаками и весьма решительным характером, которого все уважали, а многие и побаивались.
— Эй, вы дурачье, — орал он в темноте, и казалось, видно было, как разевается его непомерная глотка. — Куда вы все лезете? Ведь вы околеете, прежде чем добьетесь толку таким образом!
— Тебе хорошо говорить, — перебил его из темноты чей-то голос: — небось, напялил уже на себя пару полушубков… А мы здесь дохнем.
— Молчи, Паркер, — ответил голос сверху — не то я сверну тебе шею, коли ты сюда сунешься.
— Я говорю для твоей же пользы. Вас тут десятка два-три, не больше. А в вагоне запас одежды по крайней мере на тысячу человек!
Послышался одобрительный гул голосов.
— Ну вот — значит хватит на всех с избытком. И если вы не будете кусаться, как бешеные звери, а станете по порядку спокойно получать вещи, вы все оденетесь гораздо скорей. Понятно?
— Верно, — закричали со всех сторон: — давай, Пирс, вещи… Подходи, ребята, по очереди.