К этому служилые люди добавили, что рады помереть за государскую честь и готовы биться с польским королем; а торговые люди заявили, что «зспоможеньем и за их государскую честь головами ж своими рады помереть».
Нетрудно заметить различие обоих постановлений. По справедливому замечанию К. Аксакова, Собор 1653 года торжественно санкционировал то, что было принципиально определено еще в 1651 году. Но на сей раз правительство получило не условный, а безапелляционный ответ. «За честь царей Михаила Федоровича и Алексея Михайловича стояти и против польского короля война весть, а терпети больше того нельзя, — гласил приговор Собора, — а о гетмане… и о всем войске запорожском бояре и думные люди приговорили… приняти их под свою высокую государскую руку».
Долго и всесторонне обсуждавшийся, взвешивавшийся и изучавшийся вопрос о соединении был вынесен на Собор в законченном виде (недаром потребовалось только одно заседание, в то время как на Соборе 1651 года было пять заседаний). Но тем не менее царь и боярская дума достигли своей цели: их решение — правда, принятое с учетом мнения выборных — было подкреплено всем авторитетом земских соборов. И на это не раз потом сылались. Например, отправляя в 1654 году войска на войну с Польшей, царь подчеркивал, что они должны «за всякую обиду к Московскому государству стоять», потому что «в прошлом году были соборы не раз», а на соборах этих «были выборные».
Так даже сам царь опирался на авторитет земских соборов в вопросе о присоединении Украины.
Стрешнев и Бредихин повезли богатые подарки: гетману соболей на 980 рублей, сыну его Тимошу на 100 рублей, сыну его Юрию, жене гетмана Анне и жене Тимофея каждому на 50 рублей, Выговскому на 300 рублей и т. д. Но встреча их с Богданом произошла не сразу. Гетман был в то время в походе. В конце октября он писал послам, что рад узнать о принятом в Москве решении, но что встреча произойдет в Чигирине, так как надо остерегаться говорить о случившемся среди татар. «Не мыслим никому, кроме его царского величества работати», заключил Богдан это свое письмо[191].
Очередная измена татар обесценила победу козаков под Жванцем, превратила ее в частный успех. Грустный вернулся гетман в Чигирин и здесь, 26 декабря, встретился с московскими послами.
Он вручил им письмо на имя царя с благодарностью за принятое решение.
— Государеву милость, что он вас к себе в подданство принимает, мы тебе сказали, — заявили послы в конце беседы, — и ту государеву милость, чтоб она всем была известна, полковникам и начальным людям следует ли нам объявить?
На это Богдан ответил, что все разошлись после похода по домам и сейчас объявлять некому. Он созовет всех в Переяслав, сам приедет туда и там уже со всем войском учинит торжественную присягу. Гетман выразился так:
— Там уже со всем войском учнем государю крест целовать безо всякого размышления.