— Постой же! — Он кликнул солдат и велел привести Мясникова.
— Слышь, Павел Семеныч, — обратился он к бледному купцу, — ты на меня дотоль претензиев иметь не должен. В пытошную тебя не водили и денег всего пять тысячей с тебя взял. А в сей час прямо тебе объявляю: уговори ты жену свою сделать по-моему. Коли не уговоришь — пошлю тебя прямо отсюдова на виску, и там под кнутьями дух испустишь. А дом твой забрать велю, и ребята малые по-миру пойдут. Сказал я тебе теперь — и слово мое крепко.
Он налил себе стакан водки, выпил его залпом и тяжело опустился в кресло.
Потом схватил лежавшую на столе плеть и протянул купцу.
— Бей ее!
— Василий Аристархович, о боге вспомни…
— Вспомнишь о нем, как сейчас поведут тебя в застенок, — насмешливо отозвался ревизор.
Обливаясь слезами, Мясников начал стегать жену.
— Уступи ты ему, вельзевулу, господину ревизору, — приговаривал он с усилием, — замучит он нас. Если приневолят, и грех не в грех.
— Слаб ты, вижу, в науке кнутобойства, — с мрачной усмешкой проговорил Крылов, — но добро тебе, что не ослушался. Хватит на сейчас. Завтра приходите оба. Еще поучишь. Авось, мужа послушается…