Бородатый солдат с большими светлыми глазами, с белым, как мел, лицом показывал куда-то пальцем и звал за собой.
— Да что там? Говори толком. Эх…
Но уже один-другой бежали за солдатом, и через мгновенье вся рота устремилась за ними, перепрыгивая через котелки с едой и разбросанное оружие.
Шатилов побежал туда же. Шагах в двухстах, возле густого кустарника, стояла огромная толпа. При виде Шатилова люди нехотя расступились, и он увидел то страшное, на что они смотрели.
На примятой траве лежали трупы двух мушкетеров. Одежда на них была изорвана и висела лохмотьями. Спина и грудь были исполосованы ударами тяжелого хлыста, просекшего мясо до самых костей. У одного мертвеца ударом хлыста было изуродовано лицо, и левый глаз висел на тонкой ниточке в пустой глазнице. Оба трупа сохранили следы сабельных ударов; пальцы на руках были отрублены и валялись тут же, под кустами.
— Сперва нагайкой исхлестали, потом, гля, палашом рубили, — негромко проговорил кто-то.
— Мучили как… Иродово семя…
— Да кто это? Осподи! И не узнать их!
— Наши: Ванька Шульга да Митроха-рекрут.
— Аспиды! Так живого человека терзать… Ну, погоди ж!