– Полно, Агриппина Васильевна, – подведя её к столу, смущённо отговаривался Петров. – Называйте меня, как и раньше. А это ещё на острове… с детства он у меня…
– Вспоминаю, вспоминаю, как тебя льдиной тогда хватило, – и, сочувственно покачав головой, спросила: – Ну, что отец, матушка? Живы ли? – интересовалась она.
– Давно, в один год умерли, – тихо ответил Петров. А нас с сестрёнкой в детдом определили. Затем лётное училище и армия довершили моё воспитание. И вот, как видите, Агриппина Васильевна, я здесь перед вами. На родине, на Каспии. Буду летать, указывать ловцам рыбные косяки, помогать им в минуты опасности, – и он усадил землячку на стул.
Агриппина Васильевна улыбнулась ему и, переведя свой взгляд в далёкий угол комнаты, в раздумье заговорила:
– То один, то другой в ту пору возвращались рыбаки. А мой так и не пришёл, – почти шопотом закончила она, и было видно, как задрожали её сжатые сухие губы, а на глазах заблестели слезинки.
– Ну, опять ты, мама, – ласково сказала Зина.
– Нет, я так, уж, видно, просто от старости. – И, чтобы скорей забыть тяжёлые воспоминания, она снова завела речь про самолёт.
– Вот в ту пору, хотя бы самый маленький самолёт! Я бы на его хвосте полетела. Только бы найти, помочь. И жил бы, жил мой Егорыч! – И, скорбно покачав головой с прямым пробором седых волос, спросила:
– Скажи-ка, Петюша, когда же построили-то первый самолёт?
– Давно, Агриппина Васильевна, – вставая за спинку стула, будто для доклада, отвечал Петров. – Ещё в 1882 году русский моряк офицер Можайский построил первый в мире самолёт. Аппарат его поднялся в воздух, и человек впервые полетел, как птица. То было время рождения авиации. Но царизм мял и душил творческие силы народа. Великое изобретение было так же отвергнуто, как и многие другие. Старая Россия не могла создать своей авиации. Только Октябрьская революция положила начало советскому самолётостроению. После разрухи в стране поднималась индустрия, росла авиационная промышленность. И вот, дорогая моя землячка, когда только завершилась первая пятилетка, товарищ Сталин сказал: «У нас не было авиационной промышленности. У нас она есть теперь», – и Петров, посмотрев в её задумчивое лицо, громко закончил: