Лёгкое дуновение ветерка играло в его волосах. Повернув голову с раскинутой ветром пышной шевелюрой, он с удивлением, будто впервые, рассматривал широко шагавшего плечистого Рожкова.
– Ну, что ты, право, – подойдя, заговорил Рожков. – Чувствуешь, ветер потягивает? Разгонит туман.
Орлов из-под нахмуренных бровей взглянул в продолговатое лицо Рожкова и сумрачно сказал:
– Ждут нас, Коленька. Я обещал. Ведь на пловучей льдине не дом отдыха…
– Ну, что поделаешь, – разведя руками, ответил Рожков в тон ему, – а шлем-то надо одеть.
– А что, если ещё попробовать? – и Орлов вопрошающе заглянул в чёрные глаза Рожкоза, близко сидящие к нависшему над тонкой губой носу.
– Конечно, конечно! – тут же поддержал он, – слетай, поразведай, а мы подождём.
– Бывает же так, – вдруг просияв, продолжал Орлов, – в чернях[1] туман, а дальше в море его и нет, – и, приподнимаясь на носки, громко крикнул:
– Готовьте мою машину!
Бортмеханики неулетающих самолётов пришли помочь Ковылину. Один из них был, как и сам Ковылин, низенький крепыш, проворный в работе. Другой, механик Рожкова, Вася Глебов, в противоположность им, был худ и сажённого роста. «И как только он в самолёте умещается», – невольно думал каждый, дивясь его росту.