Вскоре Орлов повёл машину на бреющем полёте, в надежде пролететь меж льдов и низко над ними клубившимися дымчатыми облаками. Местами они ложились на лёд сырыми, рыхлыми, бесформенными клочьями и, как щупальцы, охватывали амфибию. Самолёт всё чаще утопал в непроглядной мути тумана, и пилот вынужден был вернуться.
– «Попробую сверху», – решил Орлов, когда вырвался из тёмной морской хмары, и, набирая высоту, полетел над безбрежным океаном облаков. Взгляд пилота сначала блуждал по их волнистой сверкающей белизне, потом остановился на радужном кольце, в котором бежала остроносая тень самолёта.
Орлов воочию убедился, что ни сверху облаков, ни под ними к рыбакам не подойти, и прекратил бесплодные поиски.
….Прошли три дня, похожие одни на другой. От восхода и до вечерней зари над побережьем в томительной тишине проплывало солнце. Над морем по прежнему лежал тяжёлый, сырой туман.
В четвёртую ночь подул ветер. Вначале плавно и ровно, лишь слегка склоняя поднимавшийся над трубами дым. Затем он всё чаще и чаще наскакивал быстрыми порывами, насвистывая в оголённых ветвях ветлы, подвывая в чердаках…
– Шторм будет, – прислушиваясь к завыванию ветра, предупредительно сказал бортмеханик Глебов. – Самолёты надо покрепче увязать.
– Да, нужно, – поддержали остальные.
Захватив с собой верёвки, пешни, лопаты, пилоты и механики быстро вышли.
А холодный, колючий северо-западный ветер уже лютовал. Насквозь пронизывал и больно колол лицо.
– Быстрей! Быстрей, товарищи! – надрываясь, кричал Орлов, глужбе втягивая голову в воротник.