По дельте властно разгуливал шторм, сбивая с ног идущих во мраке людей, теребил одежду, больно хлестал концами верёвок, свисавших с их плеч.
Орлов, надрывая голос, что-то крикнул ещё, но его слова, подхваченные ветром, слились с шумящим, упруго клонившимся к земле камышом. Вся дельта дико и протяжно ревела, а ошалелый норд-вест всё летел и летел по замёрзшим её протокам, рекам и рывками гулко врывался в мере…
* * *
К рассвету ещё пуще залютовал шторм. Раскатистые, тяжёлые, пронзительные порывы, гукая, упирались в сгустевший предутренний мрак, будто разрывая его. Проносились с диким воем шквалы, подхватывая обломанные ветви; срезая верхушки камыша, всё мешая со снежной пылью и выбрасывая в море. Но вот там, вдали, ветер как-то глухо надрывно взвыл, ещё раз, другой, простонал и утих, будто захлебнувшись в волнах.
Над приморьем вставало тихое морозное утро.
Механики запустили застоявшиеся моторы. Вскоре они весело и звонко запели, стремительно унося самолёты в затихшее просветлевшее море.
Шторм вспорол ледовое полотно, разорвал на куски, а кое-где забугрил их высокими, седыми курганами над посиневшими, словно от стужи, волнами.
И всюду, куда доставал глаз, перед пилотами открывалась всё та же картина погрома.
Не найдя дрейфующую льдину с рыбаками, они к вечеру опустились на острове Чистая банка. Остров был ближе к месту действия. Командование отряда перебазировало на него самолёты: одни самолёты подвозили сюда бензин, другие, вылетая парами, «прочёсывали» морские районы.
…Шла вторая неделя, а рыбаков всё ещё не могли найти.