Люди гурьбой ринулись к месту посадки…
Большая беда постигла островитян. Без шторма, сильным течением угнало воду. Отяжелевший лёд просел и шумно треснул. Оторванная лава, увлекаемая водой, медленно поползла от острова.
Неподалёку от трещины, упираясь дротиками в лёд, скользил на чунках с уловом ловец. Услышав глухо раскатистый грохот, он чаще заработал дротиками и быстро подкатил к окрайку.
В разводине лениво перекатывались волны и, ударяясь о неровный обрез льдины, отгоняли её всё дальше в море.
Рыбак вскочил па ноги, жадным взглядом смерил расстояние до посёлка, оглянулся на бесконечные белёсые льды, снова на посёлок, на разводье, отделившее его, и прыгнул.
Холодная вода обжигала тело, до боли сжимала мускулы, а он, не чувствуя холода, только яростно бил руками, подымая брызги. Вот, наконец, ноги коснулись дна, и рыбак, подымая перед собой кипящий бурун, без передыху бежал вперёд.
На острове его подхватили люди и под руки повели в жильё. Тяжело переступая в обмёрзшей одежде, он устало мотал взъерошенной с сосульками в волосах головой, будто отбивался от назойливой мошкары. Дорогой, изредка подымая на односельчан взгляд налитых кровью глаз, он поведал о рыбаках, унесённых на льдине в море.
Двое суток прошло, как море носит льдину с тридцатью пятью рыбаками.
«Где они? Что с ними? Живы ли?» – терзали эти вопросы островитян. И вот они спешат к самолёту в надежде там услышать что-либо о них.
Толпа росла. Люди стекались с разных концов посёлка. Рыбаки несли на лицах суровую сдержанную печаль, рыбачки украдкой всхлипывали, утираясь концами платков. Иные рассеянным взглядом водили поверх голов, а ребятишками, как и всегда, владело ненасытное любопытство. Они с неугасающим вниманием глазели на пилотов, на их костюмы, на огромные унты и перчатки. Ощупывали самолёт, от которого их без конца отгоняли взрослые.