– Пропустите же! Пропустите! – отчаянно кричал кто-то сзади. – Эка, право, что за люди, – возмущался всё тот же голос. – Не успеете, что ли?
– Директора-то пропустите!
Раздвигая беспокойную толпу, директор рыбозавода с боем прорвался сквозь кольцо и предстал перед пилотами, высокий, тучный, с красным мясистым лицом. Оправив меховую из тюленя куртку и сбитую на голове кубанку, он, раскинув руки, удивлённо выкрикнул:
– Ба-а! Орлов! – и, стиснув ладонь, пристально глядя на него, будто отыскивая перемены в смуглом, с большими, открытыми глазами лице пилота, продолжал: – Давненько, давненько нас не навещал.
– На разведке тюленя всё летал, да вот к вам отозвали, – и Орлов сделал шаг, другой от самолёта, увлекая за собой людей. Кольцо окружения переместилось за ним, и бортмеханик получил возможность свободно осматривать самолёт.
– Ну, рассказывай, что видел? – спросил директор и, предостерегающе покосив глазами по сторонам, тихо добавил: – Вчера летали, да всё впустую, – и его белёсые веки часто запрыгали, прикрывая такого же цвета глаза.
Народ только и ждал этого вопроса. Все притихли, выжидающе вытягивая шеи.
– Прям…
– Соколик! – вдруг прерванный на полуслове Орлов повернул голову и увидел невысокую плотную женщину лет сорока с выражением решимости на лице. – Соколик! – ухватив за комбинезон пилота, продолжала она. – Не видал ли моего. Такой красный. Приметный он. От всех отличишь.
– Не перебивай, Марья, – зашикали рыбачки, – не один твой в относе, – и они потянули бойкую рыбачку.