– Да, последние, – сдержанно ответил тот, – жаль вот до острова далеко.
– Поди, и там уж знают! – с таким же жаром продолжал Орлов. – Такую радиограмму не задержат.
Рожкова, как и Орлова, взволновали последние минуты на покидаемой льдине. У него было тепло и светло на душе так же, как от этого бушующего костра. И вдруг лопнуло его сдержанное спокойствие, и продолговатое лицо озарилось улыбкой. Он бегло глянул другу в глаза и смутился, махнул рукой и направился к самолёту.
Солнце огромным, раскалённым шаром легло на горизонт. Медленно утопая в море, оно сверкнуло последним лучом по крыльям, распластанным в воздухе. Казалось, что волна захлестнула светило. А самолёты, преодолевая упругие рывки разгулявшейся моряны, уверенно приближались к возвышенному берегу Мангишлака.
ПО ТОНКОМУ ЛЬДУ
Колонна санных подвод, огибая зубчатые торосы, вырастающие на пути, катила по заснеженному льду, к большому рыбацкому стану, за которым тёмным провалом виднелась широкая разводина. Подъехав к кошам, сани круто разворачивались, и с них проворно соскакивали рыбаки. Одни сразу же стали распрягать лошадей, окутанных испариной после тяжёлого пути, другие, не спеша, выкладывали на лёд белорыбицу.
– Нынче хорошо погреемся, – сказал кто-то из рыбаков.
– Как не погреться, первый раз за столько дней оно горячее такое, – щурясь на солнце, проговорил вслед ему парень с веснущатым лицом. – Весна уже не за горами, морозы сшибает…
К ловцам, возвратившимся с переборки сетей, развалистой морской походкой шёл «атаман» – так звали опытного, бывалого рыбака, руководителя группы.
Под дублёным полушубком, перетянутым кушаком, выпирали его широкие плечи и высокая грудь. Плотно надвинутая на голову шапка-ушанка делала его смуглое лицо совсем круглым.