– Ну, как улов? – попыхивая самокруткой, добродушно заговорил он.
– Поймали немного, – разгибаясь и вытирая о себя мокрые руки, отвечал звеньевой.
– Табачку, Гурьяныч, дал бы, – помедлив, спросил он, глядя на дымящую папиросу.
– Вот уж чего нет, того нет, – развёл руками «атаман» и продолжал: – На, докури… Сам знаешь, Егор, что мы не у тёщи в гостях. Вон она какая, – показал он на темневшую невдалеке полосу воды.
Двадцатикилсметровая «разводина» легла как пропасть, отгородив путь к «стоячей уторе»[2].
– Её ведь сразу-то не обойдёшь, не перескочишь. Да и нас немало – пятьдесят душ. На всех какие нужны запасы! А сколько времени мы уже в «относе» живём? – и, чувствуя убедительность сказанного, с улыбкой ждал ответа.
– Шестнадцать дней, – опуская воспалённые веки, отвечал Егор.
– Ну, ничего, Егор, крепись! Сегодня самолёты махорочки нам подвезут, – отходя, торжественно закончил старший.
– Тсс! – вдруг предупредительно произнёс «атаман», призывая к порядку. – Никак летят. – И сквозь морскую тишину тихо просачивалось где-то далёкое урр… урр… урр…
– Да вон они! – наконец раздался радостный голос ловца.