– Ну, не время спорам, – сказал Рожков, – взлетим да посмотрим. Святой остров маленький, Кулалы же длиннющий, и посёлок должен вскоре быть от маяка, а если нет, то по-твоему – Святой.
Немедля взлетели, и вскоре в темноте потеряли остров.
– Ну, видишь, – кричал Рожкову механик, показывая маленький кружок из пальцев, довольный, что смог доказать свою праиоту.
Рожков молча взял курс норд-ост, на Кулалы. Но как ни «шарили» они глазами, всё же маяка не видели. Скрылся и тот, от которого улетели.
Вдруг Глебов, как ужаленный, что есть сил крикнул:
– Смотрите, куда мы попали! – и показал на черневшие во льду «тюленки».
Ночь уже окутала самолёт чёрной непроглядной шалью.
«Куда податься? – прикидывал Рожков. – Если обратно – там туман… Пойду на восток, на Гурьевскую бороздину, там льды сплошные и крепче».
Развернув самолёт, Рожков поспешно удалился от опасного места. Под ним чернела вода, усыпанная мелкими битыми льдинками. Рожков всматривался в светящиеся стрелки приборов и, как никогда, чувствовал работу мотора, словно удары своего сердца. Малейший перебой живой болью отдавался в его груди.
«Ну, тяни, тяни, милый», – мысленно разговаривал он с мотором.